Фарисей

Если вначале дело сводилось к Оршанскому или его окружению, то разговор с Софьей Ивановной менял дело и несостоятельность подобного предположения становилась очевидной. Короче, копали под них обоих.

Ба! Воскликнул про себя Тропотун. Да ведь это Филаткин! Ему наплевать, против кого идти войной, лишь бы взобраться повыше… Хотя… он ведь сторонник Оршанского и надеется стать главным инженером, если тот пересядет в директорское кресло… Нет, не он!

Станислав Сергеич пристально вгляделся в Филаткина, который уже начал докладывать – и обмер.

Что-то непонятное происходило над спинкой пустого стула, который стоял напротив него, через стол. Сначала воздух над верхней перекладиной стула заструился, как бывает над нагретой землей, потом взвихрился маленьким вихрем, который загустел и превратился в подобие воздушного киселя. И вот в прозрачном этом киселе образовалась гнусная рожа упыря, а затем сконденсировался и весь упырь. Отвратное создание восседало на спинке, перекрестив на груди лапки, а длинный его хвост небрежно перевешивался через спинку, символизируя полное пренебрежение к присутственному месту.

Неужто сплю? Промелькнуло в уме Тропотуна, и он тотчас ощутил в груди смертную тоску. Оторвав взгляд от нечисти, осторожно оглядел весь кабинет. Филаткин продолжал нудить свое, остальные откровенно скучали, даже не пытаясь изображать интерес. Сплю и вижу сон… Сказал он неуверенно и ущипнул себя под столом за бедро. Настоящая сильная боль заставила его слегка дернуться. Но этого ведь быть не может!.. Возмутился он, словно кого-то упрекая.

Спокойно, Станислав, спокойно… Просто ты сходишь с ума!.. Он заставил себя посмотреть на Оршанского – вдруг и тот заметил нечто необычное? Николай Григорьевич с брезгливой миной вертел в пальцах шариковую ручку, изредка поглядывая в сторону упыря, как на пустое место.

У Станислава Сергеича возникло странное ощущение, будто одновременно он смотрит по телевизору две программы, наложенные одна на другую.

Слово получил Шнайдер и принялся разглагольствовать о задачах НИИБЫТиМа, о мебели для «Сказочного бора», которая является серьезной проверкой для возглавляемого им отдела, и пр.

и пр.

Забывший на мгновение про нежить, Тропотун усмехнулся – Лев Соломонович аккуратно обходил острые углы, не желая портить отношений ни с кем.

– Станислав Сергеич? – неожиданно обратился к нему Воевода, решивший, по-видимому, подвести итоги.

И Тропотун встал, собираясь с мыслями. Упырь тотчас шустро спрыгнул со стула и нырнул под стол.