Фарисей

Был святой – теперь падший ангел… С иронией подумал Тропотун и бодро поинтересовался:

– Ну, что ты? Как жизнь?

– Да ничего, спасибо!.. – задумчиво отозвался Федор. – Ты на работу? Я тебя провожу…

Они неторопливо зашагали липовой аллеей. Станислав Сергееич подумал, что глаза у Федора, пожалуй, прежние, хотя красные прожилки на белках сильно портят то потустороннее выражение, которое так облагораживало их когда-то.

Вот ты идешь со мною рядом, – негромко и без обиды заговорил Федор, – а сам, поди, думаешь: эк его жизнь-то потрепала!.

. Потрепала, согласен. Но только вот на что прошу внимание обратить – я сам сделал свой выбор!

– Понятно, – неопределенно заметил Станислав Сергеич.

– Есть в жизни дороги торные, – продолжал Федор серьезно, а есть извилистые, петляющие тропы, на которых тебя подстерегает неизведанное. Я выбрал такую тропу.

– Ну, ты поэт!

– Не претендую, – отрицательно мотнул головой тот. – Я много видел, колесил по всей стране. Ты даже представить себе не можешь, где я бывал!.

. – он помолчал. – Хотел понять, что есть жизнь!

– Хмм… – многозначительно произнес Тропотун. Потом спросил: – Ты женат?

– Я?! – Этот вопрос, казалось, безмерно удивил Федора. – Да кто же за меня пойдет?.. Ни кожи, ни рожи, ни бытовых условий. Проживаю в комнате, один из четырех хозяев в четырехкомнатной квартире. Дому в обед сто лет – все течет и обваливается. Ванна аж позеленела от старости. А женщины меня давно не занимают. Ты, может, слышал, пил я крепко! – И, словно оправдываясь, быстро прибавил: – Теперь все, завязал!.

.

Станислав Сергеич с сомнением глянул на него.

– Может тебе помочь чем-то? – без особого энтузиазма поинтересовался он.

– Помочь? Мне?.. – Федор расхохотался и долго не мог остановиться, а просмеявшись спокойно пояснил: – Когда человек выбирает абсолютную свободу, рано или поздно за это приходится платить. Свой выбор я сделал раз и навсегда!

– На что же ты живешь? – задетый смехом этого странного субъекта, спросил Тропотун. – На паперти побираешься?

– Приходилось и побираться, – беззлобно отозвался Федор.

 – я ведь лес валил на Севере, моржей бил на Чукотке, бродяжничал по Средней Азии, в послушании ходил в Загорске. Да-да!.. Не веришь?.. Едва постриг не принял. Ну а теперь оператором в котельной служу. Сутки дежурю – двое дома. Сидишь там, один, пламя в топке гудит – хорошо!.. Я с собой рукописи приношу, читаю. Живность там у меня всякая калечная прибивается, подкармливаю, напарники тоже жалеют, не выгоняют.