Иресиона. Аттические сказки

До сих пор он был для нее только «сынком Еврилиты» и она питала к нему, как мачеха, скорее недоброжелательные чувства, смешанные из ненависти, зависти и презрения.

Она сделала несколько шагов по направлению к нему и тут только заметила, что не вполне твердо держится на ногах. Но она только обрадовалась этому открытию. «Одно к другому», – подумала она. Зарево все более и более багровело; она оглянулась – весь очаг был залит кровью. Она с каким-то сладострастием вдыхала в себя это зарево, пила его – да, она чувствовала, теперь пламя Анагира пылало в ее собственной груди.

Она подошла к Архедему и положила ему руку на плечо.

Тот быстро обернулся. Улыбка исчезла с его уст; ему было видимо неприятно, что чужое прикосновение прервало поток его мечтаний.

– Что прикажешь, матушка?

Если бы кто другой посмотрел в эту минуту на Необулу, он был бы удивлен происшедшей в ней переменой. Точно какая-то плотина прорвалась, и дикая, необузданная волна страсти разлилась по всему ее естеству.

Глаза, щеки, улыбка – вся ее особа, казалось, дышала одним непоборимым чувством вожделения.

– Не называй меня матушкой, мой друг, – сказала она ему, – мы ведь с тобою одних лет.

– А то как же? Ты ведь жена моего отца.

– Да я же ему в дочери гожусь! А ты, ты такой…

Она рассмеялась. К чему подходы?

– Ты такой непонятливый! Надо мне, видно, поучить тебя.

И с этими словами она его обхватила, прижимая его голову к своей груди…

Архедем встал.

В другое время он пришел бы в ярость или ужас, но у него была в уме только Филира, и все остальное было для него безразлично.

– Совсем уж не такой непонятливый, матушка: я отлично понимаю, что ты после страха хлебнула лишнего и что тебе пора спать. Спокойной ночи!

Необула опустилась на стул. Она услышала, как Архедем в сенях с кем-то столкнулся, и по голосу узнала, что это был Агнон.

– Куда идешь?

– В хлев, к козочкам. Переночую там.

Она вскрикнула в беспомощной ярости.

Только не его теперь, только не его! Опять этот старый, постылый муж! А тот, прекрасный, любимый, отверг ее, отверг! Не помня себя, она расстегнула свою накидку и бросила на землю. И тогда только, опустив голову но свои обнаженные полные руки, залилась слезами.

Вошел Агнон.

– Жена, что случилось? Зачем ты кричала? Зачем плачешь?

– Сам видишь.

Агнон посмотрел на нее, на измятую накидку, опять на нее… Он зашатался.