До и после моей смерти

Вчера я не стал этого делать, ты все равно ничего не слышал.

– Зачем?

– Что – зачем?

– Зачем мне что-то ещё принимать?

Вадим тяжко вздохнул – Гоша догадался, что он не первый, кому Вощинскому приходится объяснять это.

– Для того, чтобы по возможности нормально жить… все это время – в последний момент он «объехал» слово «оставшееся».

– Хорошо, согласился Шкуль. Только… Слушай, к тебе далеко ехать, а времени у меня мало… Ну, ты в курсе. Давай встретимся где-нибудь в городе, в центре?

– Тогда только завтра – сегодня у меня две операции, а вечером – ученый совет.

– Завтра в семь, в Квинс.

– Квинс? Где это?

Шкуль объяснил…

Вадим Вощинский каким-то образом перепрыгнул в 21-й век прямо из 19-го.

Пока не искаженная электроникой речь – устная и письменная – служила людям единственным средством общения, этот вид млекопитающих был очень многочисленным. Вплоть до Второй мировой войны, он, несмотря ни на что, всё ещё представлял из себя довольно большую популяцию. Он значительно поредел в военные и послевоенные годы, потому что во все века и у всех народов нес самые большие потери во времена войн, революций и политических катаклизмов… Несмотря ни на что, единичных его представителей ещё можно было встретить на Земном Шаре вплоть до начала восьмидесятых…

Но сегодня – Шкуль был убежден в этом – Вадим Вощинский оставался чудом сохранившимся, единственным экземпляром этого вымершего вида.

Они дружили ещё со школы.

Таких как Вощинский теперь называют «ботаниками», хотя слово «чудак» характеризовало их куда точнее.

Закончив медицинский факультет, он начал работать врачом в республиканском онкоцентре и как-то незаметно, но очень быстро стал одним из лучших и самых известных онкологов в стране, профессором и главным врачом клиники.

Он старался выглядеть старше своих лет и быть похожим на настоящего, старорежимного профессора: игнорировал букву «р», носил бородку клинышком, а в нагрудном кармане – белый платочек треугольничком, вместо очков пользовался пенсне, вместо часов – карманным хронометром на цепочке и, кажется, даже оперировал в «бабочке»…

Закончили с рецептами и инструкциями – и Вощинский начал с любопытством осматриваться.

– Не уютно тут как-то – наконец вынес он приговор. – И музыка слишком громкая.

– Кормят вкусно – попытался оправдаться Гоша.