До и после моей смерти

И это будет не записанный мой голос, не механический монтаж фраз из заложенного в память словарного запаса – программа, на основе имеющейся у нее информации, будет моделировать мое мышление, мой характер, мои взгляды на жизнь, суммировать все это – и… в общем, я буду тебе отвечать практически так же, как в такой же ситуации ответил бы при жизни. И так «записать» можно будет любого человека, только с одним ограничением – он должен сначала умереть физически. Так что, пока я не умер, для того, чтобы скрасить твою бессонницу, мне все равно придется приезжать к тебе.

Шкуль перевел дух и, наконец, вспомнил про недоеденную глазунью – ее единственный оставшийся глаз уже подернулся тоненькой, искрящейся пленкой. Он аккуратно погрузил весь кусок на вилку, проследив за тем, чтобы его вес распределялся на ней равномерно и чтобы желток не порвался, и осторожно, как драгоценный груз, перенес все это к себе в рот.

Отхлебнул из бокала – и стал с удовольствием наблюдать за реакцией доктора на свои слова.

Вощинский снова протирал пенсне, но теперь уже не демонстративно, а так, как он всегда это делал, когда был чем-то озадачен. Затем надел его – и, наконец, произнес:

– А откуда программа будет брать информацию? И кто ей эту информацию даст – ведь сам… м-м… оригинал уже не сможет это сделать?

– Кто сказал, что не сможет? – возразил Гоша. Наоборот, только сам «оригинал» и сможет отбирать и загружать в программу информацию о себе, больше – никто.

– Но ведь он может загрузить… – деликатный Вощинский пытался подобрать подходящее слово.

– Ложную информацию? – помог ему Гоша.

– Ну да.

– Разумеется, ну и что? Ложные данные мог бы ввести и любой другой. Суть программы именно в том, что ты записываешь себя сам – ведь никто не знает человека лучше, чем он сам себя. И если мне, например, захочется, чтобы мой клон имел что-то общее с Петром Первым или с Эйнштейном и я внесу в свою программу соответствующую информацию – ну, значит, он и будет похож на Эйнштейна, но не на меня.

И ты, когда захочешь пообщаться со мной, сразу заметишь это. Заметишь, что это – не совсем я. И… ну, ты понимаешь, что будет: это буду и не я, и не Эйнштейн. Потому что, что я знаю об Эйнштейне, чтобы «воспроизвести» его клон?..

Гоша перевел дух – и продолжил уже спокойнее:

– Я же сказал: я делаю это, прежде всего, для себя, чтобы сохранить именно свои «прекрасные черты» – он изобразил пальцами кавычки.