Птица вещая. Стихи

И без трепета, без волненья

расписали в газетах итог,

чтоб потерянным поколением

обозвать всех нас оптом в срок.

Сколько вас там, повелители судеб?

Сколько вас там, повелители судеб

и учредители всяческих благ?

Вы, что страну мою грабят и губят?

Неведом вам стыд и неведом вам страх.

Зарвались, зажрались по заграницам,

перенасытились всем и вся.

Вам по ночам русский бунт не снится?

Предотвратить его просто нельзя!

За то, что на лицах исчезли улыбки!

Вы истребили радость и смех,

подачки народу настолько зыбки,

что это вряд ли зовётся «успех».

Мы катимся в пропасть под вашим началом,

неужто это вам невдомёк?

От денег и власти так укачало,

что трудно увидеть грядущий итог?!?

Будет вам кара до судного часа,

потомкам вашим щемящий позор!

Возмездия требует низость ваша,

на лоб вам тавро с подлым словом «Вор»!

20-й Век

Идёт к концу мой золочённый век,

мой век, пропахший потом и бензином,

предательством, что судьбы развозило

по лагерям и под могильный снег.

Мой век трибун, красноречивых слов,

наветов, сплетен, клеветы и мести.

Не верю, что возможно есть предместье,

где веку не предъявлено счетов.

Где тишина и божья благодать,

нет пострадавших или обличённых,

где целы речка и земля и кроны,

и мыслимо о будущем мечтать.

90-е

Ах какие лики современных улиц,

сколько здесь контрастов: сытость, нищета,

руки бывших русских с новыми столкнулись,

подаянья просит черная беда.

Нищая Россия на задворках века,

в тупичках подвальных с воплями и без,

в офисах, в трущобах ищет человека.

Время на излёте – человек исчез.

В пьянстве и разврате, в оргиях, в притонах,

в воровстве карманном, среди общих бед,

в пестрых магазинах, в праздничных салонах,

и в престижных банках не отыщешь след.

Нету человека! Человечность нынче

Очень слабый стимул для великих дел.

Только Власть и Деньги выглядят прилично,

потому объявлен полный беспредел.

Второе пришествие

Он был лицом на Бога не похож,

лишь только боль, что пряталась во взгляде

вдруг проступала остро, словно нож,

и исчезала за седьмой печатью.

Он ведал все, что делалось со мной,

неизлечимый путь Земле наметив,

а путь был страшен и всему виной

из бездны поднимающийся ветер.