Вероятность реальности. Из десяти книг

Что ведомо мне о тревоге,

терзавшей задолго до нас

пылившего по дороге

в Дамаск?

Прогулка

1

Вторая неделя июля,

и в праздник Святого Петра,

как набожные бабули,

бездельничаем с утра.

Но маяться, скоро ли вечер,

причины я не нахожу.

Отправимся, здесь недалече —

тебе городок покажу.

2

Чтоб камнем душа не лежала,

ты тех оправдай и прости,

кто ратушу после пожара

не смог до ума довести.

Никто из них не бездельник.

Не имут вины

работавшие не из денег

спасители старины.

3

Над могилами деда и бабки,

тётки и прочей родни

ни памятников, ни оградки —

кресты да вороны одни.

По-разному жили-тужили

в крестьянской своей простоте —

те праведно, эти грешили.

А ныне лежат в тесноте.

4

За клёнами скромно притихший,

но строгий, как всадник Егор, —

когда-то меня окрестивший,

стоит православный собор.

И с давнего детского лета

знакомая наперечёт

Чечёра – река Гераклита —

под Замковой горкой течёт.

«Пучок утиных перьев…»

Пучок утиных перьев,

бессмертников пучок —

не тешься, дурачок,

ты у неё не первый.

Ручаюсь головой,

она не унывала

и многократ бывала

соломенной вдовой.

Сейчас она твоя,

но случай подвернётся —

другому улыбнётся

и скажет: вуаля.

«Отправляешься в дорогу…»

Отправляешься в дорогу:

кости – псу, овёс – коню,

сердце – даме, душу – Богу,

честь и совесть – никому.

Но не кайся, бедный рыцарь,

если скажут, дураку,

что милее те, чьи рыльца

от рождения в пуху.

«Я памятник воздвиг из горстки слов…»

Я памятник воздвиг из горстки слов.

Достойный поклонения волхвов,

он интересен, судя по всему,

мне одному.

И потому непрочный, как слюда,

мой памятник исчезнет навсегда

бесследнее языческих могил.

Но всё-таки он был.

«Синева долгожданного неба…»

Синева долгожданного неба

обласкает на несколько дней,

не заботясь о том, как нелепы

и мелки наши страсти по ней.

А когда пролетит паутина,

станут жилы тянуть, ополчась,

беспросветная серость, рутина

и непереносимая грязь.