Уроки рисования. Рассказы. Повесть

Как-то дед предупредил:

– Будешь поздно приходить, на пороге спать будешь.

Но Тихона, похоже, и эти условия устраивали. А чтобы хозяин не гневался, стал в благодарность приносить мышей-полёвок и клал их ему в полуботинки или в сандалии, в которых хозяин работал.

Дедушка вначале удивлялся и высказывал этому охотнику благодарность. Но обувь прятал.

Лето прошло у обоих дачников быстро и плодотворно. Как потрудились, так зиму и покормились.

Осенью хозяин собрал урожай и вывез его в подвал гаража.

А вместе с ним, разумеется, и отбывавшего трудовое наказание помощника.

По возвращении, Тихон обрадовался свой подружке, долго намурлыкивал ей все дачные новости. За что Алёнка ласково поглаживала его и внимательно слушала. Правда, и быстро засыпала.

Но постепенно жизнь в родных пенатах, которые когда-то его пригрели и помогли стать на ноги, начали томить. Не тот простор, не те забавы и не тот коллектив. Он даже сбавил в весе, и думал, что та привольная жизнь так и закончится.

Он просто не знал, что времена года чередуются, повторяются.

Однажды он почувствовал весну. Стал испытывать волнение, беспокойство. При этом состоянии хотелось петь, чего он порой не мог сдержать и выражал его возгласами на разные мотивы. Порой они сами вдруг, непроизвольно стали вырываться из него. Иногда такие песни доносились с улицы, под окнами. Их выражали ему подобные исполнители. И он им подпевал. Порой ночами. Но сольные концерты раздражали домочадцев. И как-то, в гневе, дед запустил в него тапком.

Обидно было – не оценен талант. Но ненадолго, через пару ночей, другой тапок опять согнал его с подоконника.

И дедушка понял: пора этого солиста-эквилибриста вывозить из города за двадцать пятый километр.

И они уехали на дачу.

Кому-то такая мера наказания, ссылка, покажется строгой и, может быть, несправедливой. Но для Тишки радость неописуемая. И за такое счастье он был готов даже на подвиги. И в благодарность, хозяину налавливал полёвок. Когда дед забывал обувь на крыльце, то вся эта добыча складывалась в неё.

Видимо, полагая, что из таких камер, придушенные мыши не разбегутся и хозяину будет приятно.

Так что, поутру, когда дедушка выходил на огород, перед порогом, а чаще, в его сандалиях или в полуботинках лежала мышка. И так, видимо, входя в благодарственную эйфорию, на порожке выкладывались по пять-семь подарков. И однажды в дедовом сандалии лежал крот. Ну, как такого напарника тоже не благодарить.