Собиратели Миров

 Борхеса)

(2012)

Я (Часть первая)

Кто я? Из этого ль я мира?

А может быть, что часть другого?

Какая сила сотворила,

Создатель ли всего земного?

Что я? К чему принадлежу?

К чему относится душа?

Зачем на свете я живу,

Ведь жизнь, по правде, не мила?

С людьми мне рядом не комфортно,

С собою сладить не могу.

На острове глухом охотно

Остаток жизни проведу.

Земные стали радости:

Большие, малые – людские,

Подобны серой гадости,

Совсем нейтральны и чужие.

Мне тёмной ночью перед сном,

Когда затихло всё вокруг,

Подумать даже нет о чём,

И слышен только сердца стук.

Мне это всё банально лень.

Мне всё равно: что друг, что враг,

Что полный мрак, что яркий день.

Мне просто напросто… никак.

Тень во тьме

Тень, над лесом пролетая,

Выбирает себе цель.

Лик свой от людей скрывая,

И души седую мель.

Смотрит в гущу всех событий,

Что в лесу творят они.

Те, что в жизни вечно сыты —

Люди из большой земли.

Тень летит всё ускоряясь.

Вон он лагерь, впереди.

Тень, в лесных строях теряясь,

Напевает свой мотив.

И улыбка проступает,

Отправляя в другой мир

Всех людей и им прощает,

На костях устроив пир.

Здесь не ищут приключений.

Слабым духом места нет.

Здесь не видят сновидений.

Здесь не действует обет.

Лишь в деревьях, пряча тайну,

Пролетает тень во тьме.

И под нею души вянут,

Оставаясь в тишине.

Невидимая глазом

В таверне никчёмной сидели:

Злой фермер, халдей и палач.

С трактирщиком вместе смотрели

Как барин пускается в плачь.

«Меня прокляла баба Клава»,

Рыдая, кричал он как мог.

«Пусть смерть заберёт! Так сказала

и дымом исчезла у ног».

Злой фермер залился улыбкой,

Халдей жест рукой показал.

Палач занят завтрашней пыткой,

В руках он секиру держал.

Но дверь распахнулась тихонько

И кто-то незримый прошёл.

И вроде как было всё, только

Наш барин в иной мир ушёл.

Трактирщик упал на колени,

Готовясь как барин рыдать.

И не было тени сомнений,

Что нужно скорее бежать.

Злой фермер без чувств рухнул первый.

Палач подскочил с топором

И кинулся в бой, брызжа пеной,

Но дама косой, как пером,

Закончила вмиг эту сцену.

Трактирщик уж было сбежал,

Упёрся в последнюю стену,

Упал, и уже не дышал.

Халдея не тронула смерть,

Пока тот не расхохотался.

Пришлось и ему умереть.

Бедняга, увы, не сдержался.