Возвращение мессира. Книга 2-я

А Голицын, глядя на её прямую спину, отметил для себя: «По-моему, эта дама – единственная из всех присутствующих, которая поняла, что одноглазый карлик, за стойкой, это не артист из какого-то столичного мюзикла, и что всё здесь довольно серьёзно и без запаха кулис. Здесь всё – имеет совсем другой запах».

И чуть улыбнувшись, Голицын снова повернул голову в сторону карлика.

– А что же муж? Как же он отнёсся к крещению своей жены? Это же скрыть, в то время, было невозможно? – вопрошал его Голицын, отхлебнув чая.

– Он сложно к этому отнёсся, – ответствовал тот, снова протирая поверхность стойки аккуратной тряпочкой, – но успокаивал себя тем, что баронесса была зла на Папскую Церковь, а остальное приписывал её романтическому, увлекающемуся складу характера. Тем более что в то время принял православие даже брат Наримунта – Литовский князь Ольгерд, и тоже – тайно, якобы.

– Так что же она предприняла по прибытии в Золотую Орду? – продолжал свои вопросы Голицын.

– Прежде всего, – не замедлил с ответом карлик, – она добилась аудиенции у ханши, и рассказала той всё, как на духу.

Всё, как это было во Владимире.

– Как?? – изумился Голицын. – Рассказала про любовь – втроём?!

– Вчетвером, – поправил его Бэс.

– Ах, да. Ну, да – вчетвером, – поправился слушатель. – И что же ханша?

– А ханша всё поведала своему мужу Узбеку, – незамедлительно ответил Бэс.

– И что же тогда хан? – не терпелось узнать Голицыну.

– Хан согласно покивал, рассказу своей ханши, но ничего ей не ответил, на её рассказ, про откровения баронессы.

И никому больше не повторял этого рассказа «о страстной любви и жёстком сексе». А всех прибывших в Орду – отпустил с миром, кроме Феодора, и обещал разобраться с возникшими слухами – по справедливости. Дело в том, – переведя дыхание, продолжил Бэс, – что хан Узбек, после такой откровенной исповеди баронессы перед ханшей, ещё больше уверился в обратном. То есть – в заговоре против него. И с этим своим убеждением, он приказал Мурзе-Ага немедленно вызвать князя в Орду, якобы для примирения.

И тогда, Мурза-Ага был вынужден убедить князя в полной безопасности его прибытия в Золотую Орду. И тот поехал. «Казалось, что сама природа остерегала несчастного князя: в то время, как он сел в ладью, зашумел противный ветер, и гребцы едва могли одолеть стремление волн, которые несли оную назад к берегу. Сей случай, казался народу бедственным предзнаменованием» – так описал тот отъезд князя, ваш знаменитый историк Карамзин.