Кирилл и Ян

– …Отвернись, слышишь! Тебе ж сказали! – но сам лишь прищурил глаза, наблюдая, как Алена сменила трусики на ярко-желтые плавки и ловко надела верхнюю часть купальника.

– Можешь смотреть, – объявила она, – ты пойдешь?

Кирилл чуть не крикнул «Да!», стараясь хоть в чем-то опередить конкурента, но Ян одним движением закрыл ему рот.

– Молчи, идиот! Ты-то куда собрался? Лед неделю назад сошел! Она всю жизнь плавает, а ты утонешь, как утюг.

– Это да… — мигом остыл Кирилл.

– Так что? – Алена стояла посреди комнаты и улыбалась.

– И буду ходить по городу с мокрой жопой, да? Неудобняк, – Ян откинул одеяло, – я уж так – рожу протру и хватит.

– Как хочешь. Наше дело предложить, – Алена вышла и через минуту за тонкой стеной послышался громкий всплеск.

Ян похлопал «соседа» по плечу.

– …И что ты собирался делать с такой девкой? Ты ж по жизни будешь у нее подкаблучником!.. Но в чём-то я тебе очень обязан: как говорят гребанные поэты – ты растопил ее сердце.

– А как мы будем… – Кирилл пытался подобрать достойную формулировку, но Ян рубанул с плеча:

– Как мы будем ее делить? А зачем? Член-то у нас один на двоих, так что нечего делить. Еще вопросы есть?

– Нет. Хотя есть! Вчера ж ты так и не сказал, что можешь ей предложить – ну, чтоб как-то быть вместе.

– Не волнуйся, предложу – есть у меня в рукаве шикарный козырь, – увидев неподдельный испуг «соседа», Ян рассмеялся, – да не бойся – куда ж без тебя? Как ни крути, она все-таки не железная – когда-нибудь и ей нужно поплакаться в жилетку, а я на эту роль не гожусь.

– Правда? Ты так думаешь? – от радости Кирилл чуть сам не расплакался, – это получается, теперь мы не просто соседи, а, можно сказать, братья?

– Ага, молочные. Пошли, братец…

Натянув джинсы и рубашку, Ян прошел через кухню, где на столе снова стояла тарелка с рыбой, и вышел на крыльцо.

– Не, то не мои проблемы, но у вас это серьезно или так?

– Вась, а ты, значит, считаешь, что она могла привезти с собой первого встречного? Или что, она много мужиков уже сюда перетаскала?

– Да ни одного! – Василий усмехнулся, – что и пугает.

– Вот, пусть ничего тебя не пугает.