Кирилл и Ян

– Это правильно, – Костя равнодушно кивнул.

– Давай спать, а то мне в шесть уже из дома надо выйти.

– Давай, – Костя поднялся и первым направился в душ.

Маша ещё стирала косметику за кухонным столом, когда он залез под одеяло; повернувшись на бок, закрыл глаза и на сером размытом фоне возникла весело торчавшая Ленкина грудь с розовыми сосками. Видение хоть и не привносило ничего необычного, но мешало спать, поэтому он чувствовал, как Маша устраивается рядом, касаясь его мягкой тканью ночной сорочки.

В последнее время она почему-то спала, исключительно, в ней, и Костя уже отвык чувствовать её живое тело. Хотя это его не очень-то и волновало.

– Спокойной ночи, – прошептала Маша.

Костя не ответил, сделав вид, что спит.

*

Было ещё темно, когда прозвенел будильник. Сквозь сон Костя чувствовал, как Маша вылезла из постели. Зажурчала вода; на кухне звякнула чашка. Он натянул одеяло на голову, чтоб не слышать всего этого, и проснулся ровно в восемь.

Наступившее утро ничем не отличалось от предыдущего, если не считать того, что завтрак, ждавший на столе, состоял не из горячих сосисок, а из сухих бутербродов.

Впрочем, Косте было безразлично – главное, чтоб на тарелке находилась еда, которую можно быстро проглотить, крикнуть из двери «пока» (сегодня и кричать-то было некому) и исчезнуть до вечера.

…Сегодня не буду трахать Ленку, – подумал он, уже выйдя на улицу, – сегодня мы пойдём в кафе слушать «живую» музыку. Надо только решить вопрос с машиной, а то, сидеть и не выпивать, как-то не в кайф.

Хотя можно бросить её на стоянке возле офиса – заодно и для Машки нормальная отмастка – машина не завелась. Типа, провозился, а потом плюнул и поехал на маршрутке… Да, классно будет!..

Оттого, что все складывалось так удачно, настроение сразу поднялось, и на этом мажорном настрое Костя успел с утра отработать с производственниками программу следующей недели, конфиденциально пообщаться с «бабулей» на предмет последних изменений в налоговом кодексе, похвалить Юлю и даже погладить её по голове (при этом девушка напряглась, словно Костя уже расстёгивал ей платье).

Потом он вызвал в кабинет Лену; не дав сказать ни слова, поцеловал взасос, сжимая рукой грудь, и после этого, как вчера, шлепком выпроводил из кабинета.

– Если будешь постоянно лупить меня, то стану носить бабские рейтузы, и любуйся на них, – заметила она, – небось, жену свою не бьёшь по заднице.

– А её не за что.