Младенцы спали без улыбок. Рассказы

Нет, белые по улице ещё летают, а чёрные кастрюльницы и зеленоватые говнушки куда-то попрятались.

А много ли ещё календарей украсят створки кухонных дверей?

Весной мамка снова родила. Прямо в комнате. Чьё-то тихое кряканье меня и разбудило. И Дашка завозилась, готовая проснуться. А мамка зашикала:

– Дашка, спи с Дунькой! – и тихо мне бросила: – Дай ей соску!

Потом завернула крякву в юбку клетчатую и ушла.

Когда Дашка уже три тряпочки иссосала, мамка вернулась. Пролезла в дверь боком, как сонная муха, и стала перед зеркалом.

Смысла нет тереть стекло. Глаза в тумане, как фары…

Пространство – толчея в глазах, а время – гудение в ушах…

Я видела в окно: мусорный ящик тот крякающий кулёк проглотил, словно старую мочалку…

Скорее бы мухи прилетели. Тема со спиралью до сих пор актуальна…

Я боюсь про это даже думать. А вдруг соседи мои мысли своруют?

– Что же дальше, маленький человек? – спросила Дашка… или Дунька… а, может быть, ворона…

– А мух его знает, – ответила я… или мамка… а, может, инвалид Колька…

    2012 год

Не роняй небо на землю

Седая долгая зима наконец рассопливилась.

Щурясь от яркого солнца, сморщилась щеками сугробов, захлюпала неминучими потоками.

На площади каруселила пёстрая масленица, гудела праздной толпой, исходила паром горячих блинов и душистого чая. Сеня и Ксюшка с восторгом наблюдали за парнями, взбирающимися на обледенелый высокий столб за подарками.

Мужик в красной рубахе и остроконечном колпаке с кисточкой поднимался в корзине подъёмника, приплясывал и паясничал над толпой, подкладывал в большую сумку на верхушке столба то сапоги, то бутылку шампанского, расхваливая подарки визгливым голосом.

Огромный красный нос Петрушки потешно шевелился, а чёрные глаза дико вращались. Когда он объявил в качестве приза ключи от квартиры, Тая тихонько толкнула мужа в бок. Валерка недоуменно посмотрел на неё, потом – на ключ в Петрушкиной руке, тихо спросил:

– Ты думаешь?.

. – поняв её полный мольбы взгляд, решительно скинул куртку, свитер, поплевал на руки и полез.

Гладкий столб холодил голый живот, ноги соскальзывали. Валерка беспомощно поглядывал вниз, где весело кричали дети:

– Па-па! Па-па!

Тая отчаянно жалела Валерку и уже махала ему рукой: слезай, мол!

Но тот, закусив губу, упорно продолжал подниматься. В призовой сумке, которую Валерка сбросил вниз, ничего не было.