1+1=1. Роман

Внутренне я уже собрался к утренней отповеди. Кто бы это ни был, он уже совершил, по меньшей мере, правонарушение, сломав обычный уклад. Никто в такую рань по понедельникам не звонил.

– Слушаю, – мой голос настроился на более высокие регистры.

Женский голос.

– Доброе утро! Будьте добры, я могу поговорить с Жанной?

Женский голос. Я слышал его. Часто. Очень часто. Очень знакомый голос.

– Жан, это тебя. Супруга приоткрыла дверь ванной. Её лицо выглядело слегка озадаченным и даже тревожным.

Женский голос.

Я слышал его. Часто. Очень часто. Очень знакомый голос.

Супруга стремительно вышла из ванной комнаты, и, избегая встретиться со мной взглядом, с сомнением взяла трубку.

– Алло!

Минута разговора прошла. Жанна внимательно слушала. Глубоко вздохнув и слегка поджав губы, бросив на меня немного, как мне показалось, колючий взгляд, сухо произнесла.

– Позвоните мне вечером, пожалуйста. Мне не совсем удобно сейчас. Я спешу.

Так началось то утро.

5

Мы вообще-то с Жанной познакомились случайно.

Приятель уговорил меня пойти с ним в театр. Да, в театр. Случается такое. Давным-давно, ещё в эпоху стабильного апокалипсиса довелось мне устроиться на одну из местных радиостанций. Краснея и бледнея от одной мысли предлагать себя в качестве наёмного сотрудника, я, все-таки, уговорил себя прийти в их офис, где по пришествии был подвергнут скрупулезной аудио-визуальной проверке со стороны местных старослужащих, чей рабочий стаж исчислялся несколькими месяцами. На мои невнятные бормотания по сути вопроса о потенциальной работе в штате коллектива мне было дано понять, что мои возможные коллеги не очень стремятся видеть меня среди себя. Тем не менее, последнее слово оставалось за продюсером, произнесшим всего два слова.

– Ладно, пробуем.

В общем, принять меня приняли, но до сих пор у меня есть подозрение, что это выглядело как жест доброй воли и акт милосердия одновременно. Причём главным аргументом, как я думаю сейчас, склонившим чашу весов в мою пользу было наличие у меня пакетика с семечками, которые разошлись по карманам и рукам высокой аттестационной комиссии во время моего прослушивания, подчас принимавшего форму допроса.

Прошёл год моей работы на радио. Микрофон стал вторым я, диски и мини-диски подчас служили подушкой и подставкой под горячий кофе и быстрорастворимую еду, а кресло ди-джея – кроватью.

Работа во времена первого общенационального постдефолтья оплачивалась не слишком щедро.