Новая эра. Часть первая

Мирон говорит: «Это вообще было гениальное социльное изобретение советской власти, на Западе ведь не принято отдыхать отдельно, а тут профком-завком путевку подарил, хошь-не хошь, вот и съезжались со всей страны замужние женщины и женатые мужчины на две недели свободной любви.»

16.4. От Веселова. Привет, Наум! Поздравляю!

Страшно рад письму. В нем тепло Вашей страны. У нас этого сильно не хватает – холодно и мутно.

Завтра пойду за «Хрониками».Привет Вашей солнечной супруге.

До встречи.

Саша.

Дорогой Саша!

Спасибо за поздравление и особенно за рисунок (это Фонтанка?) – я ваши рисунки очень люблю.

Всегда Ваш

Наум

Ездили с Р в лес. Завтрак на траве. Лежали, обнявшись, целовались. Потом все-таки залезли в машину.

… – Ой, я уже лет тридцать как в машине не трахалась! … А ты, оказывается, умеешь быстро!

– Ну, ты же любишь быструю езду?

– Да, если много раз.

– Ну, сколько можно…

– Сколько можно? Не хочу тебя огорчать, ха-ха-ха!

Потом опять лежали, обнявшись, на скатерти, смотрели на поляну с редкими елями.

Одна ель засохла, умерла, только на верхушке торчат три ветки с пожелтевшими иголками, согнувшимися вниз, как маленькие желтые балдахины.

Позвонил Гринбергу. Настроен благодушно. Прочитал из книги 50 страниц.

– Могу по этому поводу процитировать: «Они свою образованность хотят показать, вот и говорят о непонятном».

Рассуждения, говорит, примитивные. Но заказал 20 книг для магазина, а пока дойдут – попросил прислать или привезти парочку.

По ходу нашего разговора позвонил по другому телефону Эдельштейн, он ему сказал: «Заходи», и мне:

– Министр, а денег, гад, не дает. А еще наставником меня считает. Сейчас придет, займемся биур хомец[28 - предпасхальная церемония удаления из дома всего «кислого»], знаете что такое беур хомец? Это допить все, что осталось, что за год не допили.

Кризис средних лет

Исраэль Шамир

Только что вышедшая книжка Наума Ваймана «Ханаанские хроники» стоит на стыке жанров.

Можно ее читать как литературно-политический дневник человека, активно действующего в русско-израильском обществе, замечающего, социально ангажированного. Так сказать, наш Жюль Ренар и братья Гонкуры. Можно воспринимать как роман о кризисе среднего возраста, который переживает мужчина под пятьдесят, и тогда дневниковая форма – лишь художественный прием. Есть и другие варианты прочтения, о которых – ниже.