Девять хвостов Кицунэ. Рассказы о лисах-оборотнях

– Тогда мы не догоним, тут проходной двор, ? сказал рябой милиционер.

– Свидетели есть? – спросил милиционер со шрамом.

– Как он выглядел? – поддержал его рябой.

– Вот свидетель, ? женщина показала на Максима.

– Да, я всё видел, ? подтвердил Максим, ? это высокий мужчина, у него тёмные курчавые волосы.

– Во что он был одет? – спросил милиционер со шрамом.

– В тунику, ? пожал плечами Максим.

– Что это такое? – не понял рябой милиционер.

– Одежда, которую носили древние греки, ? объяснил Максим.

– Так он грек? – спросил рябой.

– Нет, он Иуда? – ответил Максим.

Милиционеры переглянулись:

– Давайте-ка в отделение, ? сказал милиционер со шрамом, ? там разберёмся, кто Иуда, а кто нет.

– Не слушайте его, ? вмешалась пожилая женщина, ? на грабителе была черная куртка и сини джинсы.

– Лучше бы он носил эту, как её… тунику, ? хмыкнул рябой милиционер, ? тогда бы его легче было найти.

В отделение Максиму всё-таки пришлось ехать. Там милиционеры составили протокол, который Максим подписал, как свидетель.

В институт уже идти не имело смысла, и Максим решил пойти погулять по старому Арбату. В самом начале улицы сидели художники и тут же выставляли свои работы в качестве рекламы: они рисовали всех желающих.

На старом Арбате продавали матрешки с нарисованными на них руководителями СССР. Самым ходовым товаром у иностранцев была матрёшка с изображением Горбачёва: респект от них Михаилу Сергеевичу за капитуляцию в холодной войне. Продавались еще солдатские ремни, пилотки и шапки ушанки с кокардами, медали и ордена исчезнувшей империи.

Максим подумал, что Россия, конечно, проиграла войну, но с развалом СССР она сократила фронт, теперь ей легче обороняться, собирая силы для нового наступления – это азы военной науки.

Возле стены памяти Виктора Цоя с его портретом и надписями с признанием в любви к музыканту лежали живые цветы: розы и гвоздики. Рядом в круге слушателей играл на гитаре и пел, подражая Цою в заунывной манере, уличный музыкант с взъерошенными волосами, казалось, это лабал на гитаре сам Цой.

Максим послушал песню и хотел пойти дальше, но в этот момент в метрах пятнадцати от себя снова увидел Иуду. Тот пружинисто шёл по старому Арбату. Он был всё в той же чёрной тунике, и снова никто не обращал на него внимания, словно он умел отводить глаза всем окружающим. Поэтому версия Максима, что это актёр зарабатывающий таким образом себе популярность, была ошибочна.