Точка над О

Дети съехали в город – и канули в нём,

А родители в хатке стареют вдвоём,

Покрываясь узорной резьбою морщин:

Не вернётся ли дочь? Не приедет ли сын?

Словно два недолюбленных преданных пса,

У дороги стоят. Но молчат небеса.

И однажды, скрываясь от страшной тоски,

Взялись за руки брошенные старики,

Побрели прочь от дома – давно не гнезда —

К устью синей реки, да песчаным холмам.

Ветер шёпот крадет: «На внучат бы взглянуть…»

Старики завершают свой жизненный путь.

Чернобыль

Засыпай, мой малыш. Вот тебе молоко,

Крепче чашку держи шестипалой рукой.

Раньше, помнится, деток кормили грудным,

А сейчас – синтетическим стали, простым.

Витамины росли не в коробках тогда,

И была не химическою еда,

И вода не в бутылках текла, а в реке,

И от солнышка прятались люди в теньке…

А теперь-то ни тени, ни солнышка нет:

Через тучи не ходит ласковый свет,

Тучи с ветром приносят урановый дождь.

Мой сыночек, когда-нибудь ты поймёшь,

Может, даже простишь – или внуки простят…

Но здоровых – своих – уже не родят.

«Люблю тебя – светло и чисто…»

Люблю тебя – светло и чисто,

Нежнее в мире чувства нет.

Земной клубок мотает быстро

Нить шерстяную наших лет,

Сплетает судьбами так плотно,

Как будто вяжет тёплый шарф.

С тобой легко и беззаботно.

Ты спишь, к груди меня прижав.

«Топишь в сердце, как в печке, лёд…»

Топишь в сердце, как в печке, лёд.

Ни назад тебе, ни вперёд:

Вроде как не одна, а с ним,

Но тесно, вам тесно двоим.

Ты ему – и сестра, и мать,

А женою тебе не стать.

Нет, женою тебе не быть:

По течению, видно, плыть,

Суждено до скончания лет.

Крошишь в пальцах надежды свет,

Душишь в лёгких печальный вздох:

«Может, он и не так уж плох?

Может, капельку потерпеть?»

Только прожита жизнь на треть,

А назад уже не свернуть,

И не станет упруже грудь,

И не станет стройнее стан.

Истирает черты туман —

Время жадно молодость жрёт,

А тебе – ни назад, ни вперёд.

А тебе – ни вперёд, ни назад,

Не отец он тебе и не брат.

Поздно клеить, но страшно рвать.

Ты решаешь ещё подождать.

«Птица белая, птица славная…»

Птица белая, птица славная,

Кто ж тебе так поранил крыло?

Кровоточит обида давняя,

Солью жжётся проклятое зло,

И летать не по силам – не можется.