Записки генерала Жихарева. Роман ужасов

– Бывала здесь и при царизме, и при Временном правительстве, но пересылка в подвале – это ново!

Пропуская женщину вперед, Пашка прикоснулся к ней. Неудержимое горячее желание в миг овладело им. Увидев трупы, женщина отпрянула назад. Смятение пробежало по ее лицу.

– Вот как? Да вы палачи – хуже царских! Те хоть не занимались столь гнусным обманом! Не стреляйте в спину! Я хочу умереть, глядя смерти в глаза! – с этими словами женщина направилась к трупам у стены.

– Стой! – начал ее валить на тела Пашка. – Тебе уже все равно! Давай! Напоследок удовольствие получишь!

– Свинья! – сильный удар ожог его щеку.

Поставив подножку, Пашка повалил женщину на трупы. Одним махом он разорвал батистовую блузку и сорочку, впился зубами в розовой сосок на маленькой груди. «Тварь! Ненавижу! Ненавижу!» – осыпала его ударами женщина. Жихарев ударил ее в висок. Эсерка потеряла сознание… Когда Жихарев встал, застегивая галифе, услышал голос: «Мы тоже хотим!» Следом лег на женщину Вася.

– Теперь, Тихон Гаврилович, твоя очередь! – пригласил Вася, вставая с женщины.

– Я уж, ребята, по-стариковски, – Тихон Гаврилович перевернул женщину на живот.

Кончив, Тихон Гаврилович закурил. Курили и Жихарев с Фоминым. В это время женщина очнулась. Со стоном она встала на четвереньки. Тихон Гаврилович ударил ее носком сапога в висок. Раздался хруст костей, а затем удар головы об пол.

– Готова! – удовлетворенно сплюнул Тихон Гаврилович.

– Ловко! – удивились Жихарев с Васей. – Гаврилыч, научи!

– Смотри, куда бить, – указал Тихон Гаврилович носком сапога на кровавое пятно на виске у женщины. – Здесь даже силы не надо. Резко ударил – костка вывалилась и прямо в мозг вошла. Мы так в охранном еще при царизме делали, когда надо было тихо кого-то убрать. Сейчас еще раз покажу на этом лысом эсере.

– Понял? – спросил Тихон Гаврилович, нанеся удар в висок трупу лысого черноусого мужчины. – А теперь, вон дед-анархист лежит… Врежь ему по кумполу для практики!

– Молодец! Способный! – похвалил Тихон Гаврилович, осмотрев труп после пашкиного удара.

День спустя в этом же подвале расстреляли мать изнасилованной эсерки – хрупкую старушку. Перед расстрелом ей рассказали об участи дочери. После расстрела Тихон Гаврилович «по-стариковски» пристроился к убитой.