Записки генерала Жихарева. Роман ужасов

Рядом с ним лежал старик в черном пальто с красной от крови бородой. Недолго смотрели зеваки на трупы. Другой поток – смесь коньяка, вин, водки, пенясь заполнял мостовую и тротуары.

Жихаревы с Поликахой уже выгрузили добычу и вышли на улицу. Жители квартала отвернулись от покойников и с любопытством втягивали носами воздух, рассматривали буро-красную реку, заполнившую улицу. «Шпирт! Ей Богу, чистый шпирт!» – сказал Жихаерв-старший, потянув носом. Отец зачерпнул горсть жидкости, выпил. Затем снял картуз, зачерпнул им.

Осушив картуз, отец закричал: «Вино течет, православные! Шампань с клеретом!» Рядом уже на четвереньках стоял Поликаха и лакал пойло, словно собака.

– Одобряю я новую власть, потому что вино рекой льется! – провозгласил Жихарев-старший, ложась рядом с Поликахой. – А вот, что в трудящихся стреляют – не одобряю. Ну, помянем раба божьего Афиногена!

Народ, между тем, разбегался за ведрами и прочими емкостями.

– Пашка, б…! – больно толкнула мать в спину Жихарева-младшего. – Живо домой! Освобождай посуду, какая есть!

Ведрами, ушатами, бидонами люди черпали вино, бегом несли его в квартиры, чтобы снова возвратиться к потоку.

Влас Шилов, живший в доме напротив Жихаревых, поскользнулся и упал в поток. Сел в нем, но подняться уже не смог, поскольку был отравлен винными парами. Несколько раз он открыл рот, чтобы глотнуть чистого воздуха, и повалился навзничь. Поток захлестнул Власа, но всем было не до него. Даже его жена Пелагея подхватив оброненное мужем ведро, продолжала таскать вино.

Наконец, все емкости в доме были заполнены.

– Сходи, посмотри. Как там отец с Поликахой! – велела Пашке мать.

На улице он увидел отца, которого рвало прямо в поток. Лежавший рядом Поликаха не подавал признаков жизни. Голова его была полностью погружена в вино. Вытащив соседа из потока, Пашка понял, что тот мертв. Прислонив к стене блюющего отца, Пашка побежал в комнату, где жила семья Поликахи.

– Тетя Зина! Беги на улицу! Дядя Поликаха умер! – крикнул Пашка соседке.

– Умер? Привязали к жопе нумер! – гоготнула пьяная жена Поликахи.

Пьяны были и дети, и дедушка Дормидонт – поликахин отец. Вернувшись на улицу, Пашка увидел, что отец снова пьет из потока.

– Отец! Пойдем домой! Здесь смерть! – потащил Пашка отца с улицы.

Во дворе того снова вырвало. «Ой, бля! Ой, бля!» – хрипел отец, когда Пашка затаскивал его на второй этаж. Уложив папашу на постель, Пашка увидел спавшую на полу мать. Она тоже была пьяна.