Веревочка. Лагерные хроники

Веревочка. Лагерные хроники

Яков Капустин

«Если на воле человеческие мечты и фантазии всё-таки ограничиваются возможностями, способностями и реальными потребностями человека, то в лагере эти фантазии безграничны. У зэка есть прочная опора, на которой держится его самомнение и самоуверенность. Это его несвобода…»

«Я встречал не много людей на свете, рассказам которых верил до конца. Обычно человек, если и не врёт, то рассказывает о своей точке зрения, или интерпретированную историю, в которую он искренне верит сам.

Но есть люди, которым веришь, что бы они ни рассказывали. И не только оттого, что тебе кажется: они не умеют врать и преувеличивать, но главное – ты убеждён в том, что рассказчик способен сделать то, о чём говорит. И даже больше…»

Яков Капустин

Веревочка

Лагерные хроники

(из записок Марка Неснова)

Книга издается в авторской редакции

Верёвочка

Семён Маркович Соколовский проснулся чуть раньше удара рельсы, сунул босые ноги в валенки, накинул на плечи телогрейку, оторвал от листа газеты четверть с двумя чёрными рамками некрологов и, уже по пути захватив шапку, выбежал из барака.

Шаркая валенками по утоптанному снегу, он бегом направился к уборной.

Уборная была большая и длинная, сбитая из необрезных досок и побелена известью.

Она стояла метров за пятьдесят от барака и продувалась со всех сторон. От утреннего холодного ветра постройка гудела и скрипела. А её настил от хождения полусонных зэков угрожающе потрескивал.

Находиться в ней больше требуемого организмом времени не было никакой физической возможности.

Покинув уборную, Семён Маркович также бегом вернулся в барак, умылся под краном в холодном умывальнике, побрился механической бритвой, и отправился вместе с бригадой в столовую.

Из тридцати членов бригады на завтрак пришло только одиннадцать человек, и пришедшие могли вдоволь поесть негустой перловой каши и запить её горячим кофейным напитком.

Соколовский прихватил свой хлеб, взял пайку дремавшего ещё соседа, ссыпав с хлебушка сахарок в кулёчек, и поспешил в барак готовиться к разводу.

Свой хлеб он положил на нижнюю полку в тумбочку, накрыв специальной тряпочкой.

На работе у него складывался неплохой приварок, поэтому всю пайку можно было оставить до вечера.

Зона была рабочая, давно уже не голодала, а потому хлебушек не игрался и не воровался.