Старухи

Но их смех был перекрыт истерическим криком Ельцинистки:

– Ельцин ещё будет добром помянут!! Запомните это!! Ему памятники скоро начнут ставить и святым сделают!!..

И тут снова нежным и чистым голосом запела «молчаливая» певунья:

Ах, кабы на цветы да не морозы,

И зимой бы цветы расцветали.

Ах, кабы на меня да не кручина,

Ни о чём-то бы я не тужила,

Не сидела бы я подпершися,

Не глядела бы я в чисто поле!

И я батюшке говорила,

И я свету своему доносила:

– Не давай меня, батюшка, замуж,

Не давай, государь, за неровню,

Не мечись на большое богатство,

Не гляди на высоки хоромы.

Не с хоромами жить – с человеком,

Не с богатством жить мне – с советом!

Ах, кабы на цветы да не морозы…

Песня закончилась… Молчали даже птички и не лаяли во дворах собаки. Все находились под впечатлением чудного пения. И в этот момент, совершенно уж лютым диссонансом, прозвучал выкрик Ельцинистки:

– Он покончил с делом Ленина! Этого конём не переедешь!

– И все же я убью её! – закричала Хулиганка и кинулась к старухе, «испортившей песню».

Та, почувствовав серьезность намерения, в испуге отпрянула.

Ульяна перехватила руку разъярённой Хулиганки и с силой, которой в ней ещё было достаточно, посадила ту на скамейку.

– Сиди и не смей вставать! – сказала Ульяна внушительно.

Затем, вплотную подойдя к Ельцинистке, сказала тихо, но грозно, как умела делать только она одна:

– Иди окунись!

– Знаешь, Ульяна… В самом деле… Нина права… – поддержала Хулиганку Гламурница.

– Да-да-да! – согласилась с подругой Историк Анна. – Разве так можно?!

– Ну, ни с того, ни с сего… Как в лужу пёрднула… – развела руками Хулиганка.

– Нина правду говорит, – согласилась Гламурница. – Это просто издевательство! Сколько это еще будет продолжаться?! В результате мы все поумираем, а она останется.

– Вы просто тупые старые коммунистки, – подвела итог Ельцинистка.

– Ты что ли, паскуда, молодая?! – взвилась Хулиганка.

– Это вы мне? – невозмутимо и подчёркнуто интеллигентным тоном поинтересовалась Ельцинистка. – Ты – дерьмо в туалете!

– А-а-а-ах!!! – ахнули старухи.

– Вот тварь! Убью! – Хулиганка снова кинулась к Политику-Ельцинистке.

И опять её перехватила Большая старуха. Она сжимала в своих мощных объятиях худую острую старушку до тех пор, пока та не перестала вырываться.

– Всё равно её убью, – тихим голосом пообещала Хулиганка.