Пусто: пусто

– Отпустите же меня, – Люся схватила руку, вцепившуюся в ее орган слуха, и сильно вдавила в нее свои острые ноготки. Ухо, горящее, как после сауны, освободилось, и тут же на него обрушилось новое испытание криком.

– Вы посмотрите, люди добрые! Эта мерзавка еще и царапается! Ну, бегемот в колготах, ты у меня еще поплачешь!

И тут Люся действительно заплакала. Нижняя челюсть предательски затряслась, так что зубы застучали, и по щекам, размазывая дорогой тональный крем, заструились горячие ручьи.

Люся притянула коленки к голове, и уткнулась в них лицом, дабы всякие зеваки не рассматривали ее заплаканное лицо.

– Станция «Шоссе энтузиастов», – ровным голосом объявил диктор.

Все вокруг зашевелилось, Люся выглянула из своего убежища и обнаружила, что ее также вымывает из вагона на перрон. Здесь поезд почему-то никто не штурмовал, и состав быстренько скрылся в тоннеле.

– Ну, ты чего ревешь-то, дура? – услышала г-жа Можаева над собою старческий голос, и кто-то погладил ее по голове.

 – Из-за бутылок, что ли? Да ладно, я новых насобираю, кончай сырость разводить!

Но Люся продолжала всхлипывать.

– Ну чего ты плачешь? Кто тебя обидел? – уже ласковей спросила старуха.

Г-жа Можаева даже икнула от абсурдности этого вопроса.

– Так вы же сами и обидели, – с трудом выдавила она из себя, пытаясь сделать как можно более безучастное лицо.

– Я? Да чем же я тебя обидела? – всплеснула руками старушка, весьма умело изображая недоумение. Теперь Люся смогла ее рассмотреть: старуха была седа, чернява, носила на лице ярко-карие глаза, а на заднице широкую темную юбку до пят и сохраняла редкую для своего возраста прямую осанку.

– Но ведь вы же меня обзывали курвой, шалавой и бегемотом в юбке!

– Бегемотом в колготках! – поправила старушенция. – Ну и что? И из-за чего же тут расстраиваться?

– А по-вашему, я должна была это СПОКОЙНО выслушать? – возмутилась Люсенька, переходя со слезливого настроения в боевую готовность.

От возмущения она даже встала наконец-то на ноги.

– Конечно, спокойно. Вот если ты идешь мимо забора, на котором «жопа» написано, ты же не начинаешь рыдать?

– Не начинаю, – согласилась г-жа Можаева.

– А ведь вполне возможно, что писавший имел в виду и тебя, когда писал это слово! – торжественно сказала старуха, как будто только что сделала гениальное открытие.

Люся только повела плечиком – она не очень-то желала углубляться в эту тему.