Путина, ВБН… Сборник рассказов

Так вот, меня прислал революционный комитет, он призывает честных людей, людей совести исполнить свой долг перед страной, перед народом… Ты готов? – после недолгой, но тяжёлой паузы спросил матрос, и глаза его превратились в амбразуры, откуда в любой момент можно было ожидать свинцовый смертельный поток.

– К чему готов?

– Это я так, пошутил насчёт кровавых рек. Что хочешь думай, а мы – власть. И будем судить. И тебя зовут стать участником тройки, как честного и справедливого гражданина своей страны.

– Тр… тройки.

– Да. У тебя и имя соответствующее – революционное.

– Так…

Новые струйки пота неприятно потекли вдоль позвоночника.

– Что, так?

– Так тройки, – воспрянул Святославович, – тройки отголосок советской тирании.

– Э-э, вон ты куда. Так, гражданин, недалеко от той роковой стены, где тебя и кончат, как контру. И знаешь что?..

Иосиф похолодел и не смог произнести ни слова.

– Я – матрос Иван Резин, – вот он, – Резин ткнул оружием революции в молодого парнишку, на котором старинная гимнастёрка топорщилась, как пух на птенце при сильно ветре, – и он, – Резин перевёл «Маузер» на другого «красноармейца» из своей разношёрстной свиты.

Им оказался пожилого возраста человек, совсем не воинственного вида с обвисшими усами. Когда предводитель указал на него, он весь собрался, лицо стало суровым, а руки крепче сжали мосинскую винтовку, выставляя её перед собой, словно он салютовал ею. – Вот они, прямо сейчас и прямо здесь станут вместе со мной революционной тройкой, и будем вершить революционный справедливый суд над гадами и рвачами. Над теми, кто против народной воли. Верно?

Те, на кого указал матрос Иван Резин, не задумываясь, закивали головами, с ненавистью поглядывая на несчастного Иосифа. Пожилой решительно добавил:

– Верно. Давно надо было. Пока страна ещё целая была.

Святославович сдался – против народной воли ему совесть не позволял восставать. Зато, перед лицом смерти, оживился изворотливый Иосиф.

– Товарищи! Мне хотелось убедиться, что вы – это правда.

Сами понимаете, какое время сейчас. И нужно судить! Нашим судом, по совести. Я уже не раз высказывался на эту тему.

– Было, наслышаны. Теперь докажи свою лояльность новой народной власти. Пойдём.

– Куда?

– Не трюхай. Суд чинить по новому закону над расхитителями народного добра.

Когда он покинул свой кабинет, первое, что бросилось в глаза – бледное, белее электрического чайника, лицо секретарши.