Книга о прошлом

– Я… заблудился немного, – сдержанно улыбнулся Николай и снова заворожено уставился на книжный шкаф. Его светлые, свежевымытые волосы распушились и теперь золотились на солнце, тонким лучом скользнувшим меж неплотно задёрнутых гардин. Казалось, вокруг его головы сияет нимб.

Радзинский ухмыльнулся. Небрежно стряхнул пепел сигареты в чугунную пепельницу, которая уже не один десяток лет стояла здесь, на зелёном сукне старинного письменного стола. Квартира досталась ему от деда. Вместе с антикварной мебелью, бронзовыми люстрами и роскошной библиотекой.

Здесь было на что посмотреть. И, похоже, благодаря этому обстоятельству, не нужно больше ломать голову, как продолжить неожиданное знакомство – аспирант без книги отсюда не уйдёт. А если так – значит, вернётся…

– Вы… позволите мне взять несколько книг? – в ту же секунду подал голос Николай, как будто почуял молчаливое одобрение своих намерений со стороны владельца. – Для работы… Мне тогда и в библиотеку было бы не надо… – Он пристально посмотрел Радзинскому в глаза.

 – Я верну, – серьёзно добавил он.

– Не вопрос, – усмехнулся Радзинский, неторопливо затягиваясь и тонкой струйкой выпуская дым изо рта. Он протянул руку и, словно фокусник, вытащил из-за шкафа передвижную лесенку. – Буду рад искупить таким образом свою вину – ведь ты из-за меня не попал сегодня в Ленинку.

Восторг и обожание в глазах аспиранта стоили того, чтобы проявить щедрость…

***

– Ты на ниве какой науки пашешь, Николай? – поинтересовался Радзинский, прикуривая очередную сигарету.

Он безо всякого стеснения жадно разглядывал своего гостя, подмечая множество новых деталей – например, что глаза у аспиранта всё-таки серые, а не голубые, как показалось в самом начале. Что рубашка его выглажена не слишком умело – об этом свидетельствовали наспех разглаженные «стрелки» – случайно пришпаренные утюгом складки на ткани.

Гость тихо звякнул чашкой, аккуратно опуская её на блюдечко.

– Исторической. А что? – взгляд слишком пронзительный и жёсткий для такого хорошенького мальчика.

– Был бы ты филологом, я бы тебе помог.

– Вы… филолог? – вежливо удивился Николай.

– Разве мы не на «ты»? – почему-то оскорбился Радзинский. Он с удивлением замечал, что последние полчаса балансирует на грани совершенно безобразной и недостойной истерики. Источником душевного дискомфорта, вне всякого сомнения, являлся аспирант. Как Радзинский не старался «зацепить» мальчишку – не получалось. Это выводило из себя.