Книга о прошлом

 – А Вы осознаёте, как сильна зависть в этой среде?! И какими ужасными последствиями это может быть для Вас чревато?.. Нет, конечно, Ваша искренность в стремлении приобщиться к истинному знанию делает Вам честь, но зачем так откровенно подставляться под удар?! Самоуверенность – та же глупость, – горячился Мюнцер, насколько возможно сдержанно помахивая рукой перед носом онемевшего от изумления Радзинского. – Как умно Вы себя вели, когда были аспирантом! Я просто нарадоваться не мог, видя, как ловко Вы обходите все подводные камни на Вашем пути, как трезво, тонко – дипломатично, но при этом безжалостно – ведёте дискуссию.

Как не даёте не малейшего шанса Вашим недоброжелателям неподдельным стремлением выполнить свою работу безупречно… Вы серьёзно полагаете, что, распив с кем-то пару бутылок водки, а затем снисходительно сообщив собеседникам, мол «лажа всё это – то, чем вы, ребята, занимаетесь», что, таким образом, Вы приобретаете себе союзников?!

– Я вообще не рассуждал об этом в таком ключе, – нахмурился Радзинский.

– Ну, да! Вы решили, что попали на другую планету, населённую честными и благородными искателями Истины, – ехидно заметил Мюнцер, склоняя голову набок.

– Уф-ф-ф… – Радзинский провёл по лицу рукой. – Поверить не могу… – Конкретизировать свои сомнения он не решился – всё-таки и у стен есть уши…

– Викеша… – Мюнцер взглянул на него умоляюще, уморительно сморщив при этом нос. – Успокойте меня – Вы ведь нашли, что искали? – Он смерил весёлым взглядом окончательно ошалевшего Радзинского и снисходительно пояснил, – Ваша, хм… светская активность в последнее время заметно снизилась.

Напрашивается вывод, что Вы таки обрели свой Грааль. Я сейчас не имею в виду Ваши успехи в фарси… – многозначительно добавил он.

Потерявший дар речи Радзинский автоматически кивнул и Мюнцер со вздохом облегчения деликатно потрепал его по плечу.

– Рад за Вас. Надеюсь, мои предостережения не пропадут даром… – Он вопросительно выгнул бровь и, дождавшись от собеседника повторного кивка, бодро попрощался, – Так Вы обещали, Викентий! Чтоб к концу недели текст был…

***

К Покровскому Радзинский в этот раз не пошёл.

Купил пива, разложил по тарелочкам закуску и устроился в мягком кресле у журнального столика в библиотеке. Сидел, смотрел, и ничего перед собой не видел. Осушая очередной бокал, он пытался унять внутреннюю дрожь, от которой самым натуральным образом тряслись руки. Боялся подумать и страшился поверить, что достиг желанной цели.