Обдириха

В горницу тотчас вбежал белокурый мальчик лет девяти, с такими же умными, широко распахнутыми глазами, и уставился на незнакомого паренька:

– А вы наш гость, да?

– Федя, что надо сказать? – притворно-строго вмешалась Александра Фёдоровна.

– Здравствуйте, – сказал мальчик, смутившись, и на мгновение потупился, но тут же вновь с любопытством взглянул на Константина.

– А вы тоже из Питера? И тоже рисовать приехали?

– Нет, я из Москвы, – улыбнулся Костя. – Порисую, хоть я и не художник.

– А кто?

– Вообще-то философ.

Теперь он был спокоен и умиротворён. А в душе неторопливо распускался невиданный цветок, сотканный далёкими забытыми ощущениями из детства: запахов травы, свежих брёвен, полевых цветов, дыма костра… Приглушённые цвета белой северной ночи, чистый воздух и доносившиеся ночные звуки наполняли юношу чувством светлой радости. И ещё не успев опомниться после столицы, Костя испытывал ликование от того, что попал в эту северную деревню.

– Ты ешь, ешь давай! Да спать ложись.

Я тебе здесь постелила, в горнице. Завтра вставать рано, Константин, – хлопотала хозяйка.

Он допил чай, машинально вытер рукавом губы и направился к кровати, но перед сном решил ещё раз окинуть взглядом окрестности.

Приятной ночной прохладой веяло в воздухе. По-прежнему звенели комары. Костя вышел на дорогу и отправился в сторону угора, обрывавшегося крутым спуском в низину. Оттуда открывалась удивительная панорама: малиновое солнце уже сползало вниз, к дальнему лесу, таявшему на горизонте в синеватой дымке.

Цвет леса постепенно переходил в тёмно-зелёный, почти чёрный, а у его подножия вилась сиреневой лентой Пинега. От реки до ближайших домов тянулись зелёные луга. А вдали, среди бесконечного леса, на границе голубого и зелёного, виднелись благородные купола и своды старинного монастыря.

* * *

Нужно поторопиться, – велела Александра Фёдоровна.

К реке, до перевоза, было около двух километров. Сначала дорога вела через поле, потом – заливными лугами.

С утра комаров было значительно меньше. И это радовало. Костя, Александра Фёдоровна и Федя шли достаточно быстро.

Через реку их перевозил в осиновой лодке-долблёнке неразговорчивый монах Георгий. Раньше Костя видел такие только в музее. Вода в Пинеге вблизи берега была прозрачной, на середине реки казалась голубой, местами на глубине – цвета золотистой охры.

Мягко причалив, монах расправил голяхи бродней[4 - Бродни – высокие резиновые сапоги.