Дочь шторма, невеста огня

 – Ну и где твой эталон охранничка?! Я его знаю? Не Тангрим, надеюсь?

Дальгор злорадно улыбнулся и подпер голову рукой.

– О-о-о, мы подумывали насчет Тангрима, но… в общем, пусть будет сюрприз. А пока мы тут ждем явления твоего спутника и защитника… вон, винишка выпей, что ли. Денмарское, не местная кислятина. Глядишь, с пьяных глаз и проникнешься теплыми чувствами.

Киара в ответ фыркнула (где ж это видано – пьяный некромант?), но вина себе все же налила – грех отказываться, когда сам коммандер в своем кабинете пить разрешает.

А вот теплыми чувствами ни к каким там боевикам она проникаться не собиралась. Среди этих ряженых клоунов встречаются любопытные экземпляры, но большая часть напрочь обделена мозгами.

Ну да чему удивляться? Какое начальство, такие и подчиненные. Альфарда Эйнтхартена, на пошиве мантий для которого жила и совсем не бедствовала ее приятельница Элси Фейергольт, Киара не выносила на дух. Причин тому достаточно – начиная от личных и заканчивая абсолютным непониманием, как такой дуболом вообще умудрился стать архимагом.

Хорошо, хоть Светлого Круга ему не видать как своих ушей, благо туда не берут за одну магическую силу. А Альфард мог похвастаться только солидным резервом… ну и сомнительными подвигами на постельном поприще.

От одного воспоминания о сальной ухмылочке на бородатой альфардовской роже ее передернуло.

А потом, когда вышеозначенный охранник, будь он неладен, явил свой лик и назвался, ее передернуло еще раз. Да так, что едва хватило сил удержаться на месте.

Эйнтхартен! Ее, прости Хладная, телохранитель – сынок Альфарда и наверняка такой же похотливый недоумок с манией величия! Лично у Киары не было сомнений, что найдется достаточно поводов отправить на больничную койку этот дар Пресветлой богини.

А лучше сразу упрятать в морге, чтобы точно не приполз назад.

Впрочем, тут же стало как-то жаль прятать в морге такие… впечатляющие виды. У Киары зародилось черное подозрение, что Алистер, прекрасно знающий ее вкусы, подбирал охранничка именно с этим расчетом.

Боевик оказался высоченным плечистым парнем с непослушной черной шевелюрой и большими зелеными глазами, особенно яркими на фоне не по-имперски смуглой коже. Удивительно, откуда взялся такой ладный сынок у бородатого шкафа Эйнтхартена и его чванливой белобрысой женушки – ту при дворе именовали не иначе, как «моль».

«Что ж, – резюмировала Киара, – хоть смотреть на него приятно.