Дочь шторма, невеста огня

– Повелевай, – с трудом разлепив мертвые губы, прошелестела Нел Гриер. Точнее, ее дух, заключенный в зомбированное тело.

Дух подчинился – стало быть, дело сделано. Киара оставила ненужную больше осторожность и приблизилась к столу.

– Кто оборвал твою жизнь?

– Живой раб мертвого.

Киара не удержалась и закатила глаза. В посмертии у некоторых духов отчего-то обнаруживается патологическая нелюбовь к нормальной речи.

– Чей приказ он выполнял? Кто повелевает им?

– Тот, чья воля превыше смерти.

Тот, над кем не властна твоя Госпожа.

«Твоя Госпожа?» – едва успела подивиться Киара, прежде чем зомби с нечеловеческим рыком вцепился в ее шею, раздирая кожу короткими ногтями. Она едва не заорала – не от боли, ее некроманты приучены терпеть, скорее от удивления. Хотя и больно тоже было: парочка мертвых девок решила разодрать ее на кусочки, целеустремленно подбираясь к артериям.

Слишком умные зомби. Так не бывает.

Выдрать тупыми человечьими зубами кусок плоти – тоже вроде как невозможно… Но оказалось, что очень даже.

Киара схватилась за плечо и зашипела сквозь зубы, пытаясь сконцентрироваться на разрушении зомбирующей программы.

А в следующий миг рядом с ней пронеслась голубоватая вспышка. Киара не успела удивиться ее цвету, только отшатнулась, когда Марк завопил:

– В сторону!

Одна из слишком бойких для поднятого зомбака девиц отлетела прочь и задергалась в конвульсиях.

Ее все еще прошивали искры, когда следом полетела внушительных размеров огненная струя. Тело Нел Гриер вспыхнуло, как сухое полено, а потом осыпалось пеплом. Со вторым зомби все вышло еще быстрее. Марк, в считаные секунды оказавшись рядом, оттолкнул Киару подальше и запустил огненными шарами сразу с двух рук. От яркого пламени захотелось зажмуриться.

«Хорошо, что книжку спрятала», – пронеслась в голове совершенно неуместная сейчас мысль.

– Да сдохни уже! – зло выкрикнул Эйнтхартен, и девка, словно этого приказа и ждала, рассыпалась второй кучкой. – Что ты с ними сотворила? Киара!

Он подскочил к ней, сохранности ради отползшей в наиболее защищенный угол, и мягко приподнял, обняв за плечи. И смотрел с такой искренней заботой и беспокойством, что захотелось врезать. Чтобы хоть немного погасить желание опереться на обхватившие ее руки и малодушно повиснуть на шее.