Крутые излучины (сборник)

Может быть, успеют годочков десять подбросить? Жизнь сейчас такая, что и умирать не хочется. У меня теперь все помыслы, как жизнь дольше продлить. Утром и вечером дыхательные упражнения делаю. На велосипеде езжу, на огороде работаю. Учёные, они правильно мыслят, – намекает дед Семён на мою причастность к науке, ненароком обозначая своё к ней положительное отношение.

– Это очень хорошо, дедуля! Наверно, и курить бросил?

– Как же не бросишь, когда такое случилось! А вот выпить немножко люблю. Примешь, будто посошок в руки возьмёшь!

Тёплое радостное чувство переполняло меня.

Если бы можно было, я сам им отсыпал бы по два десятка годков, – пусть живут эти милые, простые, честные и трудолюбивые люди.

Выпили ещё по одной. Деды опьянели, расслабились, разговорились.

Их голоса смешались с песней, звучащей из небольшого репродуктора:

…Надо, надо нам, ребята,

Жизнь красивую прожить!

Надо что-то важное, ребята,

В нашей жизни совершить…

– А всё-таки электричество – это сила! Ведь никто не знает, что оно за штука? А как крутит!

Теперь дедушка Тимоха находит новизну в загадочном открытии:

– Ах ты, вражья сила, у меня точило сейчас не вращается, грех-то какой, ни топора, ни ножей направить нельзя.

– Всё починим, дедуля! Будет крутиться как белка в колесе!

– Вот спасибо, сынок ты мой дорогой, а я тебе рыбки подловлю. Угощение будет.

– Слышишь, Михалыч, а ты телевизор починить можешь?

– Могу.

– Молодчина!

– А щуку можешь поймать?

– Нет.

– А я как пойду на рыбалку, так смогу. Никто не поймает, а я выловлю.

– Это тоже нужно уметь.

Ещё по одной приняли – и на воздух.

Деды шагали неловко, как-то враспорку ставили ноги, боясь оступиться.

Дед Тимоха пытался сплясать вприсядку и завалился.

– А всё-таки ты молодец! Хоть и грамоте выучился, а можешь с нами выпить и поговорить. Не всякий так может. Почти все поразъехались после того, как льнозавод сгорел.

Дед Тимоха с трудом поднялся на ноги, говорит протяжно и значительно, искусственно создавая дистанцию между словами.

– В нашем краю жить… как… в раю!

Деды медленно уходили к своим обеспокоенным хозяйкам, и расставание с ними было печально.

Стало досадно и обидно за время, нещадно текущее, словно река, только в одном направлении, исчезающее в большом, бушующем море жизни.