Крутые излучины (сборник)

Ну скажи, как ты находишь силы радоваться здесь да ещё создавать столько уюта и света, что они невольно наполняют душу, замедляют тревожные и беспокойные переживания? Разве не ты оберегаешь это чудное место общения, это тёплое движение сердец? Разве не ты наша опора и сила? Ты – лекарь! Ты – гений! Ты – моя дорогая мама!

Я снова глянул в окно, в нём трепетал рассвет. Робкая заря набирала высоту, приливом розового цвета наполняя синеву безоблачного неба. Самое время выходить на охоту.

– Сынок, вставай, ты же просил разбудить пораньше, – мать повторила уж трижды, а я всё ещё не вставал, не в силах расстаться с мягкой постелью, не в силах прогнать овладевшее мной чувство.

Рано вставать для меня было правилом. С детства привык. Или петух на рассвете разбудит, или мать ласково позовёт, и сладкий сон словно рукой снимает! Быстро вставал, легонько потягивался, пил молоко и не винил никого за ранний подъём.

Славный рассвет ожидал меня впереди или дело с отцом на заре интересное. Во всяком утре я находил своё волшебство.

Оттого и кажется мне, что самое замечательное происходит утром. Я резко сбросил одеяло с манящим на сон запасом тепла и решительно встал. Наполненный явью благотворения, хмельной от избытка чувств, прошлёпал голыми ступнями по холодному деревянному полу.

Глубоко вдыхая свежий утренний воздух, сделал несколько гимнастических упражнений, разминая непослушное тело. Затем быстро надел выцветшую, истёртую в работе куртку студенческого строительного отряда и лёгкие резиновые сапоги.

– А я блинов приготовила. Тебе со сметаной или с вареньем? – Мать выставляет на стол стопку горячих блинов.

– Спасибо, мама. Не успел я подумать, а они уже готовы!

– Сынок, а может, стаканчик вина? – предлагает мать.

– Не надо, мама, сегодня не хочется. Лучше пойду прогуляюсь немножко.

– Иди, сынок. Иди, подыши свежим воздухом, он у нас лечебный!

Когда я вышел на улицу, было уже светло.

Во дворе видны предметы крестьянского быта: вёдра, бочки, доски, тазы. Деревня предстаёт взору только наполовину, другая – по самые крыши в тумане.

Белым пышным изгибом устлал он течение реки, слегка застудив её движение, «потопив» берег и прибрежные кусты. Висит неподвижно, тронутый тёплым движением лучей. Ещё чуть-чуть – и его потянуло вверх, растягивая и лохматя, к самой вершине холма, из-за которого разгорался алый восход.

Медленно, словно массивное колесо, двинулось всё в круговое вращение навстречу солнцу, переливами смешивая розовый цвет.