Тень Мануила

Он совершал паломничество к святому Живоносному источнику, где явлены были многие чудеса, и нигде не мог найти себе приюта. Потому уже поздно вечером постучал он в дверь Алексеева дома. Жена его, Евдокия, впустила странника в дом и была, как и всякая константинопольская хозяйка, ласкова и любезна с ним. Пробыл паломник у нее на постое четыре дня, а за день до того, как вернулся муж, собрал свои скудные пожитки и двинулся в путь. И все бы ничего, но офицерова жена, будучи женщиной уже немолодой, вскоре после того, как странник уехал, понесла.

И следующим летом, в конце июня, родила мальчика. И нарекла она этого пятого своего сына Мануилом.

Мальчик стал внезапной радостью для родителей, уже не ждавших приплода. Но люди стали поговаривать, что, мол, понесла-то жена не от мужа своего, знатного и родовитого офицера, а от путника, которого пустила на постой. А через год, когда мальчик начал ходить и его стали показывать людям, все увидели, что одна нога у него короче другой, а глаза разного цвета. И пошел тут недобрый слух, что согрешила блудная жена с самой нечистой силой, обернувшейся уставшим путником.

Алексей и Евдокия злых сплетен не слушали, а на изъяны ребенка будто бы и внимания не обращали: ласкали да лелеяли свое дитя больше, чем старших, подросших сыновей.

Однако же, помимо короткой ноги и разных глаз, та сила нечистая наградила мальчика ангельской внешностью. Пухлые губки, ясный и наивный взгляд, светящийся детским простодушием и чистотой, милый аккуратный носик и вьющиеся, отливающие золотом волосы – все это, несмотря на увечье, делало Мануила до того милым, что офицеру удалось каким-то образом скрыть дурные дела своей жены (никто, впрочем, не знает, какие именно) и отдать мальчика в Студийский монастырь, дабы тот освоил науку быстрого письма, которая считалась в те времена ремеслом почетным и приносящим немалые доходы.

Говорят, что сердце настоятеля растаяло, когда он увидел столь миловидного отрока. Хромота у мальчишки в то время была почти незаметна, а глаза казались до того чистыми, до того ясными, что настоятелю и дела никакого не было до их цвета.

Но время шло, и уже довольно скоро Мануил был уличен в нечистых делах. Мало того что он часто во время молитвы рассеянно смотрел куда-то вдаль, пропускал поклоны и будто бы витал в облаках, мало того, что тайком, без благословения настоятеля читал книги из монастырской библиотеки, так еще и непонятно по чьему наущению стал заниматься не то алхимией, не то хиромантией.