В руках у вас

Не в церкви Мадлен, а в готическом соборе наподобие Нотр-Дама или Дуомо ди Милано. Такое расхождение французские авангардисты начала прошлого века определяли, как «искажение во времени». Из этого концерта понемногу возникли стиль и архитектура стихотворений всего сборника.

Добавлю, здесь есть несколько моментов, которые вызывают недоумение.

Во-первых, при слове «собор» читатель бросается на поиски религиозного подтекста или даже обвиняет автора в ненависти к религии. Будто бы «в мертвое святилище приходит зло и вдыхает в него жизнь».

Это не так. Я использовала интерьер готического собора как театральную декорацию, где меня интересует лишь эстетический компонент.

Еще одно заблуждение. Многие думают, что оркестром управляет сам Паганини. Тогда как за дирижерским пультом именно «седой капельмейстер». Он не автор этой музыки, а исполнитель, если угодно, интерпретатор. Его «вознесение» и падение – переживание чужой музыки. Музыки, созданной задолго до него.

Воспринимать искусство в меру своего образования и миропонимания естественно.

Однако видеть аллюзии там, где я их избегаю, и перенасыщать знаками и символами произведение, благородство которого в их полном отсутствии, просто смешно.

Другой пример. На поэтическом вечере в Булгаковском доме ко мне подошел молодой человек, сказал, что очарован стихотворением «про самолет». Оказалось, он говорил вот об этом:

Евреечка в красных лодочках

Брала проездной билет,

Тащили гнедые лошади

По небу кабриолет.

Строфа была истолкована им, как образ самолета, и последовало неверное понимание всего стихотворения.

Фраза «говорим «партия», подразумеваем «Ленин», – не по мне и не про меня. Я ничего не подразумеваю. Если я пишу «кабриолет», это значит, что я имею ввиду именно «кабриолет», не двуколку, не Лексус и уж точно не летательный аппарат. Не больше и не меньше.

ПРОРЫВ В ПРОШЛОЕ

У поэта Олега Чухонцева есть мысль, с которой я в корне не согласна. По его словам «хорошее стихотворение всегда можно с точностью датировать», определить в какое время и даже каким человеком оно было создано.

Вслед за Оскаром Уайльдом, который писал, что «не бывает книг моральных или аморальных, есть просто хорошие книги и плохие», скажу, что нет тем правильных и неправильных. Есть плохо и хорошо описанные.

Я никогда специально не продумываю «тему» и обстановку, не стремлюсь к тому, чтобы какие-то идеи в стихотворении соотносились с другими отвлеченными идеями или с моими предыдущими работами.