Убийство журналиста

Девочка привычно забралась на детское кресло и сама поправила ремешки у себя на груди.

– Рыжик, у нас с мамой много работы. Ты, маленькая, посидишь немного у тети Кати? – отец провел руками по рыжим кудряшкам, заодно проверил крепление страховочных ремней.

– Хо`ёсо, па. `Ыжик больсой. `Ыжик все понимает.

– Вот и умничка! – Жека чмокнул хлопающее хитрыми глазенками сокровище. – Вот и договорились…

VI

В приемной показался Прокурор, мрачный, словно темная грозовая туча, и грузно прошел в свой кабинет.

– Заходите, – послышалось его рычание из-за неприкрытой двери.

Не глядя в их сторону, шеф рылся в сейфе. В воздухе неподвижно зависла невыносимо тягостная тишина.

– Майор Полищук, – резко рявкнул Прокурор, и Оксана, ойкнув, вскочила. – Доложите, как вы совмещаете свое высокое звание с вашим, мягко сказать, недостойным его, вашего высокого звания, поведением?

– А… – немой вопрос застыл в устах старшего следователя.

– Не стройте из себя святую невинность. Этот номер в моем кабинете не пройдет.

Если полковнику Ковальчуку вам удается «вешать лапшу на уши», и он усердно покрывает вас, то я лично не собираюсь этого делать. Напротив, я каленым железом намерен выжигать из наших рядов…

– Юлий Владиславович, я вас не понимаю.

– Ваш начальник все время добивается того, чтобы вас назначали к нему в замы. Мы вам доверили очень ответственное дело, а вы, майор, оказывается, пользуетесь своим служебным положением и действуете в корыстных целях вашего любовника, который вас попросту использует «втемную», хуже, если оно все происходит в открытую…

– Извините, Юлий Владиславович, моего любовника? – поначалу женщине показалось, что она ослышалась.

– А как это еще можно назвать? – ехидно ощерился шеф и, накаляясь праведным гневом, повысил голос: – Мой водитель с возмущением довел до моего сведения то, как на нашу стоянку нагло въехал зарвавшийся тип, чуть ли не столкнул мою машину. И заехал он за вами, товарищ майор. Именно за вами! Какая наглость! На глазах у всех сотрудников обоих военных судов и прокуратур, окружных и городских.

Вы переступили все мыслимые и немыслимые рамки приличия!

– Юлий Владиславович, понимаете, – Ковальчук попытался сбить начальственный напор, – у нас знак о том, что это служебная стоянка, при въезде не стоит. Поэтому на это место может заехать любой.

Недовольный его заступничеством шеф кисло поморщился:

– Оставьте, Ковальчук. Выскочили, повисли на шее проходимца. У всех на виду.