Убийство журналиста

 – Что экстраординарного могло произойти, что нарушило их дружбу, какая черная кошка между ними пробежала? Они друг за друга горой стояли…

Широкие плечи хозяина неопределенно пожались:

– Стояли. Когда-то. Слушай, может, я что не так понял. Закрыли этот базар. Я ничего не говорил. Ты ничего не слышал. Говори, зачем пришел?

Уяснив, что возврата к Кресту не будет, гость перешел к сути дела:

– Мне на время нужна приличная машина, которая хорошо бегает, но которую не очень жалко и, случись что, плакаться по ней никто не будет.

– Понятно, – Серый осклабился в зловещей ухмылке. – Что еще?

– Три телефона…

– Ворованных? – догадливый хозяин блеснул проницательностью.

– Да, но вполне исправных и рабочих, чтобы можно было звонить.

– Нет базара… – Серый вышел, притворил за собой дверь.

Малахов прикрыл глаза. Все ли он продумал? Не поставил ли он на карту всю свою жизнь? Случись с ним что…

– Двадцать минут потерпишь? – от тяжких дум отвлек хозяин. – Не сто грамм в буфете просишь.

– Потерпит. Надо сделать так, будто я от тебя никуда не выходил.

– То есть, все представить в этаком виде, как будто мы с тобой все это время расписывали пулечку в преф? Запросто. Выйдешь через черный вход, оттуда и вернешься. А после станем посмотреть, как карта ляжет…

Сам лично провел Серый гостя на задний двор увеселительного заведения. Из всех окон доносилась громкая музыка, заглушающая все остальные звуки. Там уже стояла слегка помятая тачка с ключами в замке зажигания и со всеми документами на водительском сиденье.

– Бей, Жека, не жалко. Уступлю тебе ее недорого. Движок – зверь. Под двести запросто. Да, будь осторожен. Жалко, если Оксанка одна останется. Така у тебя гарна дивчина. Ну, ты все понял. Давай, езжай… Куда и зачем, само собой, не спрашиваю…

С тяжелым чувством на сердце поднималась Сана по лестнице, ярко украшенной резной и золоченой мишурой. Устроились нувориши, как в царских палатах.

Денег на реконструкцию знаменитого Оперного театра, второго в мире по своей красоте, нет, а представительское здание отреставрировали в самую первую же очередь. По самому высшему разряду.

В огромном кабинете заседали мэр города, начальник УВД по городу и по области, прокурор города и прибывший из Киева следователь по особо важным делам Карпенко, который коршуном набросился на Сану.