Круг смерти

 – Бывший Совершенный, попавший под проклятие из-за того, что позволил убить Каххора, – послышался сдавленный вздох Маркуса, и ушлый парень тут же уточнил:

– Что за проклятие-то?

– Теперь нет у меня никаких чувств, желаний, эмоций. Страх, боль, радость, удивление – все едино. Я хуже тех мертвецов, с которыми пришлось столкнуться, у них хотя бы жажда крови еще присутствует. Внутренности мои гниют, но я даже умереть не в силах – после смерти превращусь в такого же равнодушного призрака. Ввязался в эту затею исключительно из-за того, что смогу освободиться от проклятия, когда обученный мной герой займет трон.

Так сказано в пророчестве, но ты, Астос, учти, что ваши имена в нем не названы. Других учеников я найду, но вот вы другого Совершенного – нет. Один я остался.

Дюк опять улегся на поваленное дерево и невозмутимо уставился на хмурое предрассветное небо. Его подопечные нерешительно переступали с ноги на ногу.

– Еще вопросы будут?

– Нет, – первым ответил Астос.

– Тогда ищите место и разбивайте лагерь.

Учтите, не заметите мертвую дриаду, предупреждать не стану – просто в нужный момент закрою глаза.

Парни разбрелись в разные стороны. Теперь они точно уверились, что никто их жалеть не будет.

***

Апрель 549 г., Милдонат, Дагоссия.

Раз уж в двери за неделю не постучала стража, и приступы не повторялись, Катарина решила, что может вернуться на работу. Эс-Лейн задавал слишком много вопросов, чтобы можно было продолжить вынужденное безделье. Сам он не знал, насколько задержится в городе, так что это стало дополнительной причиной к необходимости возвращения на таможню.

Господин Нофель, конечно, возмутился, но так как другого переводчика, к тому же за такие маленькие деньги, не было, пришлось ему стиснуть зубы и сделать вид, что Катарина совсем даже не отсутствовала. Вроде все стало совсем замечательным, но теперь внутри поселилась неутихающая тревога, которая отравляла каждую секунду существования девушки. Гнилой червячок беспрестанно грыз сердце, и Катарина порой вздрагивала, думая, что вот сейчас все и испортится.

Но нет, каждый вечер Эс-Лейн встречал ее на набережной, они прогуливались – счастливые и радостные той тихой радостью, которая заметна в глазах, но не словах. Иногда, отходя подальше от верфей, купались в ночном море. В последний из безмятежных вечеров дул особенно сильный ветер. Катарина, впервые за долгое время надевшая платье, очень сильно об этом пожалела, зато Эс-Лейн смеялся с того, как девушка ловила подол.