Лежащий атаман

Переливать я не буду, – жестко сказал Георгий. – Назад в бутылку? По вашим стаканам. У меня свой! Я поднимаю его в эту волшебную ночь, желая чокнуться с моим друзьями пластмассой об пластмассу и запомнить… намучившись, преодолеть… за нас! За мужчин!

За мужчин! – крикнул Дмитрий.

За нас, – усмехнулся Андрей.

За мужчин! – повторно проорал Георг.

ЛЮДИ разошлись по домам. После них все осталось загаженным. Пакеты, бутылки, стаканы; перебравший Георгий, закинув ногу на ногу, величественно сидит на скамейке: он заснул.

Георгий не один – с Андреем и Дмитрием. Они располагаются на том же месте в ином настроении; у них тягостные мысли, они сумрачно перекуривают их неспешный ход и с равнодушием поглядывают на Георгия, который непоколебим, как скала; если подойти к нему вплотную, можно расслышать сколь отчетливо скрипят его зубы.

Одновременно стряхивая пепел, Дмитрий с Андреем не двигаются.

Много выпили, немало успели, – сказал Дмитрий. – Я трезв, но в любую секунду могу упасть, и пора идти ложиться, завтра похмеляться ты приходи ко мне попозже, я собираюсь выспаться, впрочем, приходи и буди, с такого перепоя мне снятся кошмары, и чем раньше ты меня разбудишь, тем скорее я выйду из них сюда – в реальность… с распухшей башкой… что будет с Георгом, нам вообще не представить.

Ты его не хорони, – сказал Андрей. – Что для нас проблема, то для него… не знаю… озарение. В его черепе все перекручено как-то по-своему, и как бы там в какую сторону не раскручивалось и не сворачивалось, по нашим меркам это не измерить.

Но на морозе мы его не оставим. Думаешь, похолодало?

Если только формально. Не так… мне не очень холодно. За Георга не скажу. Замерзнув, он бы проснулся – при некоторых условиях помереть тоже вариант. Люди на холоде мрут.

В длинных трусах болотного цвета, – пробормотал Андрей.

Чего?

Воспоминание, как образ из зеркала. Непонятные явления алкогольного отравления. Георга мы не к нему в квартиру потащим.

Я не намерен общаться с его отцом, который увидит сына и устроит нам… эмоциональный натяг. Затащим в подъезд и положим… в подъезде Георг уцелеет.

И нам хорошо, – согласился Дмитрий.

В связи с Георгом, – кивнул Андрей.

Не самим по себе, а от того, что мы его не бросили. Не оказались пьяной сволочью, вернувшейся домой… не учитывая его состояние.

Ты в нас не ошибся, – сказал Андрей. – С холода мы его уведем.