Испытание

Это был ордер на обыск: моё имя, адрес гостиницы и всё прочее, но не было точной причины. Мужчина оказался в звании майора.

– Вы мне объясните, что случилось или нет? – спросила я.

– Обязательно, только… – он замолчал и с легкой улыбкой уставился на полицейского, который обыскивал мою сумку. Подошёл к нему, взял что-то круглое и вернулся ко мне. – Что это, по-вашему?

– Монета, – тут я запнулась и поняла, что это не простая монета. Если не ошибаюсь, то я видела такие в Кносском дворце, по описанию монета была очень древней и безумно дорогой.

Только вопрос: как она оказалась у меня?

– Вы узнаёте эту вещь?

– Нет, то есть это монета из Кносского дворца, только… – начала я, но меня перебили.

– Так вы не отрицаете?

– Я не знаю, как она оказалась у меня, – закончила я. – И у вас нет доказательств.

– Поэтому вы сейчас проедете с нами, чтобы доказать это или снять обвинения, – спокойно сказал майор. Могу поспорить, что он хотел добавить: «В чём я сомневаюсь».

Ну и что мне оставалось делать? Психовать и делать глупости? Если хочешь выйти сухим из воды, надо вести себя как можно спокойнее, трезво оценить ситуацию и сделать вывод.

Сейчас на меня, как на последнюю уголовницу, надели наручники, вывели из гостиницы и под удивлёнными взглядами отдыхающих посадили в машину. Не думайте, что я собиралась ночевать в следственном изоляторе (а меня поместят, наверное, туда), нет, у меня была другая идея. Ничего страшного не случится, если я покатаюсь на полицейской машине, пообщаюсь, а в это время Билли сделает своё дело. Он так много делает для меня, что мне неудобно к нему обращаться, но, с другой стороны, меня хотят арестовать, вернее, уже арестовали, за то, чего я не делала. Единственное, почему я не очень хотела звонить Билли, – это то, что я обещала не ввязываться ни в какие ситуации, а опять влипла.

Мы подъехали к большому зданию. Интересно, а как здесь выглядит тюрьма? Передо мной было пятиэтажное здание белого цвета, с небольшими окнами. С виду место приличное, главное, чтобы зайдя внутрь, я не разочаровалась.

Меня отвели в кабинет на втором этаже к следователю. Его звали Эдуард Бернес. Я ответила на его вопросы, но потом задала свой.

– У меня есть право на звонок и на адвоката, если я не ошибаюсь, – сказала я.

– Пожалуйста, звоните, – разрешил он.

Вообще-то эту фразу надо говорить перед допросом, но для меня это не принципиально. Пусть порадуются, что зацепились ещё за одно дело. Я набрала номер Билли.