Здравствуй, юность в сапогах. Повесть

Вдруг, со стороны тёмных точек раздался громкий окрик: Стой! Пропуск!

Трошин назвал пропуск… Следом прозвучал отзыв…

Как оказалось, это был наш пограничный наряд который нёс службу в районе стыка с соседней заставой по границе. (ЧГ) Наряд был в белых маскировочных халатах… на белом фоне выделялись лишь тёмные обветренные лица.

Вот эти лица и ввели Ивана в заблуждение, – пограничный наряд был совсем близко – а казалось, что очень далеко…

Спустились они на лыжах по склону горы со стороны пятой заставы, о проверке ничего не знали, – шли на задержание согласно инструкции.

Действовали быстро… Слаженно… Умело…

Трошин подошёл к Ивану, спросил:

– Патрон в патронник догнал?

– Нет. Я только с предохранителя снял… на всякий случай – каким-то чужим голосом пробасил Иван.

– Молодец. Не забудь предохранитель на место поставить.

А вот твой одногодок видно растерялся, что он может видеть от туда где лежит, только снег да сосны… Ну да ладно, ничего, оботрётся.

– Товарищ лейтенант, – а где же здесь граница? Кругом снег и только… Там где пограничные столбы у вышки стояли там понятно, а здесь? – с интересом спросил Иван.

– Здесь. Здесь граница. А точнее, вот в этом вот самом месте… ты как раз угадал, – залёг на самой линии границы. Здесь в седловине горного хребта всегда много снега. А следующие пограничные столбы №217 стоят вон аж на той горе, – откуда скатился наряд, но их отсюда невидно так как они стоят уже в другой седловине – на участке соседней заставы.

А вот там – внизу ущелья, примерно в полукилометре отсюда находится турецкое селение.

Ну, да, ладно… аскеры сюда зимой не ходят, так, что лежи где и лежишь… Пойду пообщаюсь с нарядом. Лейтенант ушёл к залёгшему в снегу наряду.

Иван развернулся лицом в сторону турецкого селения – о котором только что узнал…

Как только не всматривался он в тёмную заснеженную даль… селения так и не увидел.

Ветер усиливался, снежная пыль била в лицо. Снег забивало в рукава шинели. Пальцы рук застыли и стали непослушными. Шапку ушанку Иван не откатывал из соображения, – лучше слышать – и по этому то и дело тёр свои уши застывшими ладонями, чтоб не отморозить – и заодно согревая руки.