Иные истории. Предметы и люди

Спасибо замечательному корректору Ольге, которая причесала мои запятые и междометия, удивительному художнику Юлии, из-за рисунков которой мне хочется писать снова и снова просто для того, чтобы она рисовала для меня новые иллюстрации, волшебной Мариам, которая и натолкнула меня на мысли о том, что предметы могут говорить. И, конечно, всем моим друзьям и близким, которые меня поддерживают и читают!

А теперь, кажется, самое время перевернуть страницу и начать чтение. В добрый путь!

Предметы

Я вижу

В комнате нас двое: она и я.

Иногда она сомневается, так ли очевидно, кто из нас предмет, ведь я намного больше и старше нее. Во мне отражается вся ее жизнь. И я, в отличие от нее, помню все до мельчайших деталей. Кажется, можно запустить меня, как проектор, и я все покажу.

Я знаю ее с рождения, я помню, как она трогала меня маленькими пальчиками, пытаясь схватить себя за нос. Помню, как она играла в принцесс и пиратов. Как наряжалась на выпускной.

Как кралась в темноте, придя из клуба, и придерживалась за стену, боясь упасть от первого излишка шампанского. Как по мне скользили и исчезали тени чужих людей. Как менялся от слез цвет ее глаз, становясь бирюзовым.

Сейчас она стоит напротив и разглядывает свои отметины:

– подбородок: едва заметная белая точка – встретилась с раковиной в четыре года,

– правая рука: три тоненькие ниточки чуть ниже локтя – неудачно обняла кошку в восемь,

– левая коленка: вмятина в полсантиметра длиной – не рассчитала тормозной путь велосипеда в пятнадцать.

Однажды вот так же она спросит о своих радостях, и я вновь не совру. А пока… она смотрит на шрамы.

Комната

Познакомились мы в девяносто пятом, я тогда была не при марафете. Помню, она забегала, присматривалась. Ей нравилось у меня – в таком возрасте дети еще любят хламовники, а уж чего-чего, этого у меня хватало. Через пару лет ее родители взялись за меня основательно – поменяли окна, двери, полы, поклеили новые обои, побелили потолки.

Я преобразилась, и отношение ко мне стало соответствующим, правда, фрагментарно я еще была не обжита.

Шли годы, она росла, я покрывалась пылью, и вот однажды мы решили попробовать пожить вместе. Девчушка окончательно перекочевала ко мне накануне своего девятнадцатилетия. И жизнь, звуки которой раньше доносились до меня через стенку, стала моей. Я стала ее телом, а она – моей душой.