Самая приличная ведьма

Свечи одновременно вспыхнули, и от неожиданности я чуть не завизжала. Хорошо, что сдержалась, – по кругу появились полупрозрачные женщины. Вернее, по кругу стояли первые появившиеся, а остальным места не хватило, и им пришлось отойти ближе к центру. А в центре стояла я. Так что совсем скоро мы прижимались друг к другу, и хорошему настроению это не способствовало. Моему так точно – от призрачных тел сквозило как из склепа.

– Почему круг такой маленький? – озвучила одна из ведьм мысль, которая читалась на всех лицах.

– Мела мало было, – призналась я.

Ведьмы посмотрели на меня внимательнее, и самая толстая, прижимавшаяся ко мне призрачным боком, сказала:

– А ты кто такая? Я тебя вообще не помню, хотя знаю всех выпускниц. Ты вообще ведьма?

– Я вас тоже не помню, – разозлилась я. – Но таких вопросов не задаю.

– Ведьма, – облегченно подтвердила первая. – Хамит, имя не спросив, и злится по поводу и без. Я Ангелика, старшая из Совета ведьм.

– Франциска Беллингслаузе. Я в прошлом году выпустилась.

– Беллингслаузе, Беллингслаузе, – прошелестело по кругу, и Ангелика приподняла брови в вежливом недоумении.

– Я помню Оливию Беллингслаузе.

– Это моя мама, – я машинально махнула в сторону портрета, рука моя прошла сквозь призрачное тело, и я взвизгнула от боли. Казалось, будто опустила руку в ледяную воду и забыла ее оттуда вынуть.

– Возможно, – Ангелика важно кивнула.

– Уверяю вас, это точно. Все говорят, что мы с мамулей очень похожи.

– Возможно, – уже с раздражением повторила старшая ведьма. – Но почему ты обращаешься к нам только сейчас?

Правду говорить не хотелось. Любой человек обидится, если сказать, что ты к нему обращаться не хотел, потому что он корыстный как жаба, которая всех обычно душит. А здесь речь вообще идет о ведьмах, и на такое заявление они явно не помощью ответят.

– Не было подходящего желания, – выкрутилась я. – Зато сейчас появилось.

Ведьмы переглянулись, подмигнули друг другу, и как-то так сразу стало понятно, что поддержки мне не дождаться. Ангелика растянула губы в ядовитой улыбке и слащаво, но безумно гаденько произнесла:

– Поезд ушел, Франциска Беллингслаузе. Поздно спохватилась.

– То есть как это? – растерялась я.