Самая приличная ведьма

Инструменту-инвалиду уже все равно, а я с демонами только на страницах учебников встречалась.

– Все симптомы налицо! – поясняла я не для леди, а мужчинам-прохожим, которые не понимали, что происходит. – Она кричит не своим голосом, лицо дергается и мнется как глиняное. Я советую вам вызвать стражников, сами не справимся.

От группы прохожих отделился высокий мужчина с намечающимся пузиком. Я прищурилась, чтобы лучше видеть в сумерках, и без особой радости обнаружила, что к нам идет мэр города – Марк Кафлиц.

– Мама? – удивленно воскликнул он. – Что происходит?

В руках мэр держал два рожка мороженого, и я поняла, что мамулю он оставил ненадолго, и госпожа Кафлиц явно не могла за столь короткий срок обзавестись демоном. А это значит…

– Марк, она меня оскорбила!

– Кто? – мэр посмотрел по сторонам. Меня не заметил, но отзывчивые прохожие мигом подсказали, о ком идет речь.

– Она! – на меня показали сразу несколько человек.

– Я никого не оскорбляла! – я вышла из-за пианино и задрала подбородок повыше.

 – Я лишь спросила, где здесь мусорка!

– И ты считаешь, что я в курсе?! Что мне там делать?! – взвизгнула госпожа Кафлиц.

– Я вас впервые вижу, – возмутилась я. – Просто задала вопрос, если вы не знаете ответ, об этом можно сказать. Мысли я, к сожалению, читать не умею!

– А демон? Ты сказала, что во мне сидит демон! И вообще говорила всякие гнусности о моем лице.

– Обозналась, – я почувствовала, что начинаю дрожать то ли от гнева, то ли от страха.

Немудрено было испугаться: мэр смотрел на меня как-то очень кровожадно. – Но в качестве извинений готова провести для вашего лица несколько приятных процедур. Скоро здесь откроется кабинет красоты.

Не знаю, сколько пар глаз посмотрели на мой дом с темными окнами, на сломанную старую мебель, столпившуюся за мной, но на лицах всех прохожих, в том числе и мэра, отразилось сомнение.

– Делаем ремонт, – с тяжелым вздохом сказала я в пустоту. Нет, первое знакомство точно оказалось не положительным.

– Стоп! – рявкнул мэр. – Вы вообще кто?

Я поморщилась как от зубной боли – говорить свое имя отчаянно не хотелось. Имелись подозрения, что тогда господин Кафлиц вспомнит о нашем знакомстве и каждому красочно расскажет, как меня вышвыривали из его кабинета. Потому я поправила порядком растрепавшиеся волосы, высокомерно взглянула на мэра, а затем на его мамашу и уверенно сказала:

– Мое имя вам ничего не даст.