Самая приличная ведьма

Взгляд многое может сказать о человеке, и вот об этом конкретном сержанте я поняла главное: он мне не нравится.

– Молодой человек, с такими прыщами, как у вас, я бы делала лицо попроще, – громко сказала я. Сержант удивленно моргнул, но высокомерное выражение пропало.

– Ведьма?

– Госпожа Беллингслаузе, – поправила я. – Что вам нужно?

– У меня для вас повестка, – полицейский протянул мне узкую полоску серой бумаги, по которой изредка пробегали фиолетовые искорки. Я с неудовольствием взглянула на нее, но брать в руки не стала.

 – Вы должны явиться в отделение.

– Когда?

– Прямо сейчас! – сержант хитро улыбнулся. Я кивнула и села на метлу.

– Нет, мне это не подходит.

Полицейский растерялся. Даже по сторонам посмотрел, словно хотел призвать свидетелей моей наглости, но будний день, утро – улица пустовала.

– То есть как это? Но ведь вы… обязаны.

Руки были заняты, хотя очень хотелось покрутить пальцем у виска.

– Молодой человек, вы, наверное, недавно работаете, а потому не знаете, что сначала нужно отдавать повестку, а потом сообщать, что это она.

Раз я в руки бумагу не взяла, значит заклинание не подействовало, и жгучего желания пойти с вами в отделение у меня не появилось. Так что до сви-да-ния, – я широко улыбнулась. Хотела было громко засмеяться, но решила, что оставлю это на другой раз.

Я улетала, а сержант смотрел мне вслед, широко раскрыв рот. Повестка выпала у него из рук и взлетела даже быстрее, чем это сделала моя метла.

В городе я жила уже пару месяцев и, где принимает лучшая в городе швея, безусловно, знала.

А лучшая почему? Потому что единственная, и госпожа Тиллер этим бессовестно пользовалась: завышала цены, задерживала выполнение заказов. Все, у кого имелась возможность, заказывали платья в соседних городах, но у меня ее не было.

Несмотря на ранний, час ателье было полно людей: помощницы обмеряли сразу трех девушек, целые группы поддержки одобрительно охали даже без повода. И все присутствующие были настолько претенциозно одеты, что я в стареньком платьице с огромной сумкой и метлой выглядела, мягко говоря, белой вороной.

За мной хлопнула дверь, внося посторонний звук в милое воркование, и все представительницы женского царства, желающего хорошо выглядеть, обернулись. Обернулись и замерли, вытаращив глаза, словно голодные чайки на рыбину. Не меньше двадцати девиц с одинаковыми прическами и в разноцветных однофасонных платьях смотрели на меня и словно бы ожидали повода, чтобы броситься.