В самое сердце

Как оказалось, сил у меня немного – дверь едва приоткрылась как раз на то расстояние, которое было необходимо, чтобы с трудом протиснуться в кабинет.

– Ваше Сиятельство, – едва слышно пробормотала я и сделала реверанс. Хотела выглядеть взрослой и хладнокровной, но Начальница внушала мне почти что ужас. Высокая, стройная, если не сказать, худая, с точеными выразительными чертами лица, аристократической бледностью и пушистыми густыми черными волосами, которые собирались у лица локонами, она казалась мне идеалом красоты, которого я никак не могла достигнуть.

– Приветствую, – Начальница едва кивнула мне и указала на стул, стоящий прямо перед ее столом. На деревянных ногах я прошла вперед и села на предложенное место. Любопытство мучило, хотелось как следует оглядеться, но я не могла себе этого позволить: спина ровная, взгляд твердый, смотрю только вперед.

– Угощайтесь, – Начальница придвинула вазочку с чем-то темным, похожим на сгнившие орешки. Я глаза вниз опустила, рассмотрела, что в вазочке шоколадные конфеты, но то ли от страха, то ли от буйного воображения меня замутило.

– Нет, спасибо.

– Оливия, вы, наверное, гадаете, зачем я вас вызвала? – Начальница улыбнулась, но я едва сдержала нервную дрожь. – Даже не отвечайте, отлично понимаю, что вы нервничаете и пытаетесь предугадать, что же я сейчас скажу.

Я попыталась скопировать улыбку Начальницы, но получалось плохо. Заискивающе как-то получалось, и мне это не нравилось.

Хотя куда деваться – я и так здесь из милости нахожусь. Начальница решила, что вступление окончено, и улыбку свою спрятала. В комнате сразу стало на порядок прохладнее.

– Оливия, я думаю, вы догадываетесь, что ваш брат уже давно не оплачивает ваше пребывание в нашем пансионе. Если быть точной, то почти два года вы провели здесь только из милости попечительского совета. Вы понимаете, какая честь вам была оказана?

– Конечно, – я облизнула вмиг пересохшие губы.

 – И я очень благодарна и вам, и… членам попечительского совета.

– Благодарность, – криво усмехнулась Начальница. – Благодарность – это, конечно, хорошо, но за ее счет нельзя оплатить вашу еду, постель и обучение.

Все тяжелее было держать спину прямой – я понимала, о чем сейчас будет идти речь, и с трудом сдерживала слезы. Если меня сейчас выгонят из пансиона, куда я пойду?

– Я понимаю, – я постаралась глубоко вдохнуть.