Откровенно о сокровенном

Вспомните своё детство, детство ваших детей, ваших внуков (у кого они уже есть), вспомните черту поведения, объединяющую всех детишек, и старательно вытравливаемую взрослыми. Это, то самое, жгучее любопытство. Надолго ли хватало сложной игрушки малышу? Оставьте их на несколько минут наедине, без присмотра, и вскоре вы услышите сосредоточенное сопение, разбирающего игрушку, ребёнка. И чем сложнее игрушка, тем большее желание понять, а что у неё там внутри, она вызывает. Дети вырастают, игрушки становятся другими, тоже взрослыми, а любопытство, вопреки стараниям взрослых, так и остаётся с человеком, становясь двигателем его познания, формируя его мировоззрение.

Вот и моё понимание об окружающем нас мире зарождалось, благодаря любопытству, с часто задаваемых еще в детстве вопросов. Помню лежали мы с пацанами (два друга из моего детства) в траве у потрескивающего костерка, глядели в звёздное небо и рассуждали о том, одни ли мы во вселенной, есть ли жизнь на других планетах, какова она (если есть) и далее в том же духе. Эта, страшно далёкая теперь, ночь стала точкой отсчета моих многолетних размышлений о мироустройстве, о смысле бытия. По мере взросления количество вопросов только росло. Как появилась жизнь и как появилась разумная жизнь на планете, почему образовалось несколько рас, что есть бог, как появились, а главное почему, несколько религий, что есть рай и ад, что есть грех и почему это грех и т. д., и т. д.

А может начать с того момента, когда я впервые ощутил и поверил в мощь, заботу и защиту своего ангела-хранителя, не допустившего того, что за добрый, вообщем-то, поступок я едва не стал преступником.

Дело было в армии, где наш отдельный батальон раз в две недели выставлял наряд на гарнизонную гауптвахту. В один из таких нарядов, я, будучи выводным (выводной это что-то вроде надзирателя, только подопечные не осуждённые, а дисциплинарно наказанные), познакомился с земляком, ожидавшим в одной из камер-одиночек, после приговора трибунала, отправки в дисциплинарный батальон, куда его определили за устроенную им драку. Парень, на мой взгляд, был совсем не плохой, с явно обозначенным присутствием интеллекта, да и повод для драки был вполне объясним, так что для меня он ну никак не «тянул» на свирепого уголовника. В виду обыденного для нас разгильдяйства, что-то там не складывалось с его отправкой к новому месту «службы» и, в связи с этим, уже больше месяца он безвылазно сидел в камере на гауптвахте, не имея возможности помыться и переодеться.