Красные бабочки

Стойкости их похмельного амбре могли позавидовать французы-парфюмеры.

Заведя мотор со второй попытки, мы наконец-то тронулись. Иваныч явно мечтал быть водителем болида, потому что так изящно гнать на огромном разваливающемся автобусе не смог бы даже Шумахер. Мужики одобрительно свистели, когда мы в очередной раз обгоняли какую-нибудь дорогую легковушку, водитель которой удивленно открывал рот, а потом начинал слать проклятья – Иваныч не менее грациозно подрезал обгоняемый автомобиль или пытался прижать его к обочине.

Всё это действие сопровождалось его диким хохотом и аплодисментами работяг. К слову сказать, слева от зеркала заднего вида висело сиротливое объявление: «Распитие спиртных напитков и курение в автобусе запрещено». Возможно, мои попутчики не прочитали его или не заметили потому, как их тосты за «то, чтоб хер стоял и бабки были» становились всё громче и громче, а салон автобуса уже давно превратился в огромную пепельницу на колесах.

– Парень, – вытирая сопли рукавом, подсел ко мне один из трудяг.

 – Пить будешь? Что, как не родной?

– Я не пью, – ответил я.

– Не наш что ли? – презрительно спросил он.

– Что? – переспросил я.

– Ну, заднеприводный что ли?

– Нормальный я. Просто не пью.

– Нормальный и не пьешь? Кодированный что ли? – прищурился мужик.

– Нет.

– Тогда я тебя не понимаю. Ты либо пьешь, либо… Эй, мужики, тут пацан-то не пьющий. Не уважает нас.

На меня уставились шесть пар пьяных глаз. Взвесив все «за» и «против», я произнес:

– Наливай.

Что вы там пьете?

– Наш человек, – радостно хлопнул он меня по плечу. – Вано.

– Что?

– Ты че-то непонятливый какой-то. Имя мое – Вано. Это Гоша и Гриша. Виталя и Макс. Ну, а это наш Виктор Николаевич, наш руководитель, – Вано почтительно поклонился.

– Приятно познакомиться, меня зовут Лео.

– Ты точно наш? – прищурился Вано. – Или этот…?

– Леонид – мое имя, – уточнил я.

– Значитца, Лёнька. Нормальное имя. Мужицкое. А то Лео, тьфу.

– Ну, давай, Ленька, за тебя, – поднял тост Вано.

Пойло было отвратительным, но я выпил все, чтобы не обижать мужиков.

Два часа пути я слушал их байки о том, как они работали на севере, обмораживали свои задницы, о бесконечных любовницах, верных женах, детях, здоровье. У этих трудяг никогда не было тех благ, которыми обладал я, не было денег, связей, но это не мешало им быть счастливыми. Рядом с ними я ощущал себя не мужчиной, которому уже 28 лет, а пацаном, едва справившим свое 16-тилетие.