Другое Солнце. Фантастичекий триллер

– Нет-нет, я в полном порядке, – поспешил заверить его Глеб. – Просто внешний вид, э… слегка… Извините… конечно…

– Пустяки. Сюда попадают иной раз в гораздо худшем виде, чем у вас, – пошутил Ганин, похлопав Глеба по мокрому рукаву рубашки.

– Я немного искупался… – продолжил было оправдываться Глеб.

– Давайте поменяемся контактами, – внезапно предложил Ганин. – Так редко встретишь здесь нормального человека! Посейдония… – он гневно погрозил кулаком кому-то сверху. – Посейдония давно стала помойкой, и пообщаться, поверьте мне, практически не с кем…

– Что ж, буду рад, – ответил Глеб, вытаскивая карточку из слипшегося кармана рубашки.

Доктор и Глеб щелкнулись карточками, с удовольствием глядя друг на друга.

– Извините, дружище, – сказал Ганин, снова чувствуя неловкость и необходимость расстаться. – У меня смена и еще пятеро тяжелых пациентов, извините.

– Ничего-ничего, вы правы, – согласился Глеб. – Но я с удовольствием встречусь с вами позже, когда вам будет удобно.

– До встречи, – доктор схватил руку Глеба и горячо потряс, и тут же заспешил прочь.

Отойдя несколько шагов он остановился, решительно обернулся, махнул рукой и добавил:

– Надеюсь, что скоро увидимся, Глеб!

7

Глеб сидел в кресле, в свеже распечатанной сухой черной водолазке и сухих джинсах, в своем номере, пахнущем выглаженным постельным бельем, с наслаждением ощущая, как отступила боль в затылке. За окном редкие огни набережной отражались в темной воде. Думать ни о чем не хотелось.

Пока он приводил себя в порядок, смывая остатки масла в душе, Мари успела заснуть на его кровати, призывно выставив голую ногу из-под одеяла. Но она не дождалась. Какие могут быть ноги после адской «Бездны» и трещины в черепе? Вот после музея, да ресторанчика, ноги могли бы случиться, а теперь они лишние, эти ноги. Со своей головой бы разобраться, куда уж там чужие ноги. Глеб улыбнулся внутреннему теплу и спокойствию, закрыл потяжелевшие веки, слушая, как тикают часы на стене над кроватью, передвигая светящиеся старинные стрелки. Неужели весь этот тритонский беспредел наконец позади?

Когда Глеб очнулся, за окном уже светало. Он попытался пошевелиться в кресле и ощутил режущую боль в запястьях. Он был пристегнут к подлокотникам наручниками. Вдобавок кто-то развернул его спиной к окну. Спектакль продолжался. Перед Глебом сидел на краю кровати лысый и довольный жизнью боров в черных очках и самодовольно скалился крупными белыми зубами.