Стихи о главном

За розовым штрихом – лишь розовый исход.

На розовом лугу гоняет Гитлер с Крезом

Песочные часы под розовый восход.

«Надежд слепая круговерть…»

Герману Гоппе

Надежд слепая круговерть

Коснувшись вскользь, промчится мимо…

Непоправима только смерть.

Всё остальное – поправимо.

Непоправим бросок в висок

Свинца на тонкой струйке дыма.

Непоправим на волосок —

Всё остальное – поправимо.

Всё поправимо… Пыль и прах

Избудут униженье Рима:

Державный гнёт и рабский страх,

И остальное – поправимо.

К пещере каменной пыля

В скале, пробитой караимом.

Телег кривая колея

И в наше время поправима.

Всё поправимо до черты.

До планки, поднятой тобою.

До той поры, пока что ты

Не утерял готовность к бою.

Когда же, смертью смерть поправ

И дела светлого во имя

Ты прорастёшь средь буйных трав.

Неповторим непоправимо.

Души беспечный мотылёк

Вспорхнёт с ладони серафима

И новой жизни уголёк

Займётся вновь необоримо

И кто-нибудь с душой твоей.

Как с телевизором в прокате.

Начнёт отсчёты новых дней

И так же жизнь свою прокатит

И, может быть, поймёт, дыша

Перед концом неумолимым —

Неповторима лишь душа.

Лишь смерть души непоправима.

«Ни тебя, ни меня не отыщет…»

Ни тебя, ни меня не отыщет

Ни один поисковый отряд…

Старых сосен крепки корневища

И стволы красной медью горят.

Волей случая спаяны тем мы.

Что сроднил нас сраженья порыв;

Давят нас корневые системы

Всею мощью, как медленный взрыв:

Обвивая, как щупальцы спрута.

Наши соки безжалостно пьют…

Что там кроны о вспышках салюта? —

Не совместны война и салют.

Наших судеб слепые осколки

В купола поднебесья стучат.

От осколков и сосны, и ёлки

Чудодейственно смолоточат

И, о чудо, как в кинокартине.

Где за титрами близок конец.

Мы – противники – вечно едины

И единый над всеми Творец.

«Пожизненно корить приговорён…»

Пожизненно корить приговорён

И эту жизнь, и жизни этой пакость,

И ветром переменчивых времён

Приговорён не научиться плакать —

Всё с той поры: с протяжного звонка.

Звучащего во мне неистребимо

И с фары воровского воронка.

Моей семьи не прошмыгнувшей мимо.

Приговорён пожизненно к звезде —

Единственной, как каторжник к колодке.

Чтоб днём и ночью помнилась везде

Нестойкость бытия в непрочной лодке.