День восьмой. Том первый

У воспитательницы постоянно не находилось времени копаться с бантиками, а уже во втором классе девчонки сами не захотели их одевать, выросли, говорили, что это несовременно, что не будут смешить людей, и, хотя сами были лишь на год старше, на первоклашек в бантиках смотрели презрительно-высокомерно.

А Ирина даже сейчас с удовольствием одела бы бантик. Ей было всё равно, что скажут другие, сама для себя она решила, что это всё-таки красиво.

Девочка чуть развернула рулон и взглянула на свет через тонкую ткань. Всё тут же преобразилось и стало голубым.

Даже солнце заискрилось синими лучами.

«Вот было бы хорошо, если бы солнце всегда так светило, – подумала она. И тут же осеклась. – Нет. Лучше не надо. А то надоесть может. Да и глупо как-то, когда вокруг один синий цвет. Какой-нибудь цвет, я так думаю, только тогда виден, когда есть все остальные»

Ирина продолжила перебирать вещи. Она вытащила календарик, повертела его в руках, разглядывая. Рисунок на нём был не очень хороший, сфотографирована какая-то машина.

К машинам девочка была абсолютно равнодушна, равно как и ко всей технике. Календарик же она хранила из-за того, что он был на этот год.

Отложив календарик в сторону, Ирина принялась перебирать связанные резиночкой для волос авторучки. Резинка всё равно была растянута, связывать ей волосы было неудобно, пришлось приспособить её для хранения ручек. Ручки были очень хорошие и, наверное, дорогие, во всяком случае писать ими было одно удовольствие. Единственный их минус заключался в том, что пасты у них были нестандартными: коротенькими и толстыми, с небольшим сужением на конце.

Исписывать такие пасты можно было долго, но, исписав, нечем было заменить. Ирине даже в голову не могла прийти мысль выкидывать ручки, и она их сохраняла в надежде, что когда-нибудь кто-нибудь ей подарит нужные пасты. У неё не хватало совести просить их у Людмилы Ивановны: воспитательница и так достаточно заботилась о ней.

А ещё в коробочке из-под жевательной резинки лежало то, что девочка тщательно прятала от окружающих: пузырёк с лаком для ногтей, которого, правда, было совсем мало, на донышке, и самая настоящая помада необычного лиловатого цвета.

Ирина уже прикинула, что даже если она вырастет или ей сейчас вдруг разрешат красить губы, то она ни за что именно этим цветом помады не воспользуется. Тем не менее девочка не выкидывала тюбик: зная, что у неё есть «всамоделишняя» помада, она сама себе казалась значительно взрослей.

Вдруг Ирина вспомнила про исповедь.