День восьмой. Том первый

Лицо Ирины вспыхивало радостью, и она, пока старый священник читал её исповедь, с восторгом смотрела на батюшку, забывая всё на свете, даже то, что он именно сейчас читает её грехи и именно сейчас ей нужно стыдиться, а не минуту или полчаса назад, когда она всё это писала.

Девочке нравилось слово «батюшка», от него веяло чем-то родным, казалось, что на ощупь это слово мягкое и округлое, словно плотный комочек шерсти. «Батюшка», – повторяла она про себя, словно пробуя слово на вкус.

Когда Ирина фантазировала, пытаясь представить себе, какой могла бы быть её семья, то на месте родителей маячили бесформенные фигуры, бабушка напоминала Зинаиду Фёдоровну – уборщицу, а место дедушке прочно занимал отец Андрей.

Ирина не раз ловила себя на мысли, что ей хочется сесть к нему на колени, обнять за плечи и зарыться лицом в мягкую белую бороду.

И когда Отец Андрей накрывал ей голову епитрахилью и тихонько говорил «Господь и Бог наш Иисус Христос…», девочка чувствовала лишь острое сожаление, что всё так быстро закончилось – и ничего больше не будет.

Разве только Причастие, но там не происходило ничего особенно интересного. И Ирина с нетерпением ожидала следующего похода в храм.

Листок, наконец, был найден. Девочка поспешно сложила в тумбочку разложенные по полу вещи, захлопнула дверцу и побежала к выходу. По дороге бросила взгляд на часы. На всё осталось двадцать минут.

В группе у неё было любимое место.

Между умывальником и раскидистым растением в ведре, обмотанным потемневшей от времени фольгой, находилась небольшая скамеечка с сильно наклонённой седушкой.

Когда-то она служила подставкой для одевания обуви и стояла около двери. Но так как ей никто никогда не пользовался, то её решили выкинуть, поставили в сторону и забыли, а потом к ней привыкли.

Эту подставку для обуви Ирина использовала как скамейку. Правда, сначала сидеть на ней было неудобно, но потом девочка приспособилась, надо было только сидеть так, чтобы наклон был назад, тогда спиной можно было прислониться к стене. Здесь было очень уютно, словно в какой-нибудь пещере.

Большую часть группы от неё закрывали широкие листья растения, а неподалёку в пределах видимости находился воспитательский стол, это гарантировало относительную безопасность.

Ирина уселась на свою скамейку, разгладила руками тетрадный листок, подложила под него записную книжку, чтобы удобнее было писать, и развернула аккуратно сложенную бумажку с вопросами.

Ирина была единственной, кто ещё сохранил такую бумажку.