День восьмой. Том первый

Столько выходящих из рутинного ряда событий зараз никогда не происходило.

Воспитательница постепенно теряла свою уверенность. Девочка поняла это в первую очередь по жестам. Движения её рук стали суетливыми. Раньше она размахивала ладонями перед собой. Теперь словно бы хотела залезть в свою сумочку, на полпути что-то останавливало её, она теребила пуговицу своего плаща, обшлаг рукава, опять тянулась к замочку сумки… Она даже пыталась улыбаться и растягивала губы; от этого лицо приобретало необычное для воспитательницы жалобное выражение.

Так что же там в конце-то концов случилось?!

Ребята тоже сообразили, что происходит что-то странное, и притихли, глядя на батюшку. Кое-кто из них только сейчас заметил, что священник другой.

– Опочки! Это ещё кто? – Громко прошептал оказавшийся рядом Серёжа Кравцов. И, несмотря на то, что всё видел очень хорошо, привстал на цыпочки, словно это помогло бы ему понять происходящее. Потом оглянулся на стоящую рядом Ирину и пренебрежительно скривил губы.

Нашёл, у кого спрашивать, ясно говорило выражение его лица.

Ирина уже привыкла к такому отношению к себе, но всё равно ей было немножко обидно. Как будто она чем-то отличается от Машки, которую он постоянно защищает! Разве что только говорить не умеет. Но неужели к человеку надо плохо относиться только из-за этого?!

Расстроенная, девочка опустила глаза и наткнулась на взгляд Вики. В храме она всегда скучала. Иконы её не интересовали, то, что происходило в алтаре, тоже не задерживало внимания, а вот скопление людей ненадолго заинтересовывало.

Пришлось ободряюще сжать ей ладонь. По крайней мере, Ирина очень надеялась, что Вика понимает этот жест как ободряющий. За все годы своего общения они не сказали друг другу ни слова, Ирина же была уверена, что, даже, если бы они всё это время беспрерывно болтали между собой, лучше, чем сейчас, они понимать друг друга не могли.

Вика кивнула и успокоилась.

Люди в храме пришли в движение. Ирина отошла к выходу, чтобы никому не мешать и очутилась у свечного ящика вместе с Ольгой Дмитриевной, лицо которой горело от негодования.

– Идиот! – Громким шёпотом сказала она.

– Ты что, Олечка, разве на батюшку так можно? – С ужасом в голосе перебила её старушка-свечница.